ये ऽवशिष्टा रणे तस्मिन् नारदानुमतेन ते
बलिं विपन्नमादाय अस्तं गिरिमुपागमन्
तत्राविनष्टावयवान् विद्यमानशिरोधरान्
उशना जीवयामास संजीवन्या स्वविद्यया
बलिश्चोशनसा स्पृष्टः प्रत्यापन्नेन्द्रियस्मृतिः
पराजितो ऽपि नाखिद्यल् लोकतत्त्वविचक्षणः
ye 'vaśiṣṭā raṇe tasmin nāradānumatena te
baliṃ vipannamādāya astaṃ girimupāgaman
tatrāvinaṣṭāvayavān vidyamānaśirodharān
uśanā jīvayāmāsa saṃjīvanyā svavidyayā
baliścośanasā spṛṣṭaḥ pratyāpannendriyasmṛtiḥ
parājito 'pi nākhidyal lokatattvavicakṣaṇaḥ
«Те, кто уцелел в той битве, с дозволения Нарады, взяв павшего Бали, ушли к горе Аста. Там Ушанас оживил своею наукой Санджавани тех, у кого члены не были уничтожены и шеи были целы. И Бали, тронутый Ушанасом, вернувший себе чувства и память, хоть и побеждённый, не горевал — сведущий в природе мира».
594abfaf1c39 · publicado 15 ago 2026, 0:00:00 UTC
Disponible enRUPasa de verso en verso con
Нарада-ануматена — «с дозволения Нарады». Уносить убитых пришлось спрашивать: побеждённые не смеют и этого. Разрешение даёт тот же, кто остановил победителей, — и это единственная власть, которую слушают обе стороны.
Астам гирим — «к горе Аста», горе заката. Место названо по смыслу: разбитые уходят туда, где садится солнце. И оттуда же, из-за той горы, начнётся всё дальнейшее — Бали ещё вернётся.
Видьямана-ширах-дхаран — «у кого шеи были целы». У науки оживления есть точная граница: обезглавленных она не берёт. Даже чудо в этой главе работает по правилу, а не по желанию.
Лока-таттва-вичакшанах — «сведущий в природе мира». Бали не горюет не от гордости и не от бесчувствия: он говорил это сам — слава, победа, поражение и смерть достаются всем по очереди. Речь, которою он отвечал Индре в начале главы, оказалась не бранью, а тем, чем он живёт.