«Пляшущих, поющих, где-нибудь скачущих, борющихся друг с другом пастушков, взявшись за руки, смеясь, они двое хвалили. Иной раз, изнурённый усталостью от борьбы, на ложе из побегов у корня дерева Он лежит, с коленями пастушка вместо подушки; иные растирали стопы того великодушного, другие, чей грех уничтожен, обмахивали опахалами, иные — подобающие [ему] песни, пленяющие ум, [о] том великодушном — пели, о великий царь, с сердцами, размягчёнными любовью, тихонько. Так, скрыв Свой ход, Своею майей передразнивая деяниями сыновство у пастуха, играл [Тот,] чьи побеги стоп лелеет Рама, — вместе с деревенскими, по-деревенски, [хоть] повадки Его — владычьи».