«„Не так, о могучий, надлежит тебе говорить — жестоко; сделай истинным изречение [писаний]; к подножию твоих стоп мы пришли, чтобы нести на волосах венок из туласи, оброненный с [твоих] стоп, перешагнув через всю родню. Не примут нас ни мужья, ни родители, ни сыновья, ни братья, родня и друзья — откуда же иные? Поэтому у нас, чьи души пали к твоим стопам, не может быть иного пути, о карающий врагов; так распорядись“. — „Мужья не станут досадовать, ни отцы, ни братья, ни сыновья, и люди [не станут]; вами обретены Мною [эти миры]; и боги одобряют. Не для радости и не для любви здесь у людей телесная близость; поэтому, соединяя ум со Мною, вы скоро Меня достигнете. От слушания, видения, созерцания, повторения [имени] — чувство ко Мне, не так — от близости; итак, возвращайтесь по домам“. Так сказанные, те жёны брахманов снова пошли на жертвенное место, и те, не досадуя, с теми жёнами завершили сатру. Там одна, удержанная мужем, Владыку, как [о нём] слышала, обняв сердцем, оставила тело, связанное кармою. Владыка же Говинда тою самою пищею пастушков четырёх видов накормив, и сам поел, владыка».