«Стремительно спрыгнув с колесницы, тот Акрура, охваченный нежностью, пал у подножия стоп Рамы и Кришны, как палка, — с глазами, замутнёнными слезами радости от лицезрения Владыки, с телом, покрытым мурашками, от волнения он не смог назвать себя, о царь. Владыка, узнав его, рукою, отмеченной [знаком] колеса колесницы, обнял, притянув [к себе], — довольный, любящий склонившихся; и Санкаршана, обняв склонившегося, великодушный, взяв рукою [его] руки, повёл вместе с младшим братом в дом. Затем, спросив о благополучном прибытии, предложив ему лучшее сиденье, омыв по правилу стопы, поднёс мадхупарку — почётное [подношение]; и, поднеся гостю корову, растерев утомлённого, почтительный, вездесущий с верою поднёс пищу многодостойную, чистую. Ему, поевшему, с любовью Рама, знаток высшей дхармы, снова доставил высшую радость благовониями для уст, ароматами и венками. Почтённого спросил Нанда: „Как вы живёте, покуда жив немилостивый Канса, о Дашарха, — как овцы при мясниках? Тот, кто убил младенцев родной сестры, кричавшей, — живущий чужою жизнью злодей; какое же благополучие у вас, его подданных? — мы [о том] размышляем“. Так, приветливою речью Нанды хорошо принятый, Акрура, [им] расспрошенный, оставил дорожную усталость».