विषयान् ध्यायतश् चित्तं विषयेषु विषज्जते
माम् अनुस्मरतश् चित्तं मय्य् एव प्रविलीयते
तस्माद् असद्-अभिध्यानं यथा स्वप्न-मनोरथम्
हित्वा मयि समाधत्स्व मनो मद्-भाव-भावितम्
स्त्रीणां स्त्री-सङ्गिनां सङ्गं त्यक्त्वा दूरत आत्मवान्
क्षेमे विविक्त आसीनश् चिन्तयेन् माम् अतन्द्रितः
न तथास्य भवेत् क्लेशो बन्धश् चान्य-प्रसङ्गतः
योषित्-सङ्गाद् यथा पुंसो यथा तत्-सङ्गि-सङ्गतः
यथा त्वाम् अरविन्दाक्ष यादृशं वा यद्-आत्मकम्
ध्यायेन् मुमुक्षुर् एतन् मे ध्यानं त्वं वक्तुम् अर्हसि
viṣayān dhyāyataś cittaṃ viṣayeṣu viṣajjate
mām anusmarataś cittaṃ mayy eva pravilīyate
tasmād asad-abhidhyānaṃ yathā svapna-manoratham
hitvā mayi samādhatsva mano mad-bhāva-bhāvitam
strīṇāṃ strī-saṅgināṃ saṅgaṃ tyaktvā dūrata ātmavān
kṣeme vivikta āsīnaś cintayen mām atandritaḥ
na tathāsya bhavet kleśo bandhaś cānya-prasaṅgataḥ
yoṣit-saṅgād yathā puṃso yathā tat-saṅgi-saṅgataḥ
yathā tvām aravindākṣa yādṛśaṃ vā yad-ātmakam
dhyāyen mumukṣur etan me dhyānaṃ tvaṃ vaktum arhasi
«У размышляющего о предметах ум прилипает к предметам; у вспоминающего меня ум растворяется во мне. Потому, оставив помышление о неподлинном — как сон и мечту, — сосредоточь на мне ум, напоённый мыслью обо мне. Оставив издали общение с женщинами и с теми, кто с ними водится, владеющий собою, сидя в безопасном уединённом месте, пусть неленивый мыслит обо мне. Ибо не бывает у человека такой муки и такой связанности от иного соприкосновения, как от общения с женщиной и с тем, кто с нею водится». Уддхава сказал: «Как, о лотосоокий, каким и в чём состоящим должен созерцать тебя жаждущий освобождения? Благоволи изъяснить мне это созерцание».
cd0c7415c61b · publicado 16 ago 2026, 6:00:00 UTC
Disponible enRUPasa de verso en verso con
Вишаян дхьяятах читтам — «у размышляющего о предметах ум». Правило дано одной парой, и в ней важна разница глаголов: к предметам ум «вишаджджате», прилипает, а во Мне «правилияте», растворяется. Прилипший сохраняется целым и держится снаружи; растворившийся перестаёт быть отдельным. Оба случая — сосредоточение, и различает их не сила, а исход.
Майи эва правилияте — «растворяется во мне». Стих поставлен сразу после разговора об очищении и связывает его с созерцанием: чем занят ум, тем он и становится. Это тот же закон, что был изложен на осе и червяке в девятой главе. Здесь он повёрнут не как предупреждение, а как средство — и потому дальше пойдёт наставление о том, чем именно занять ум.
Свапна-маноратхам — «как сон и мечту». Неподлинное описано двумя привычными вещами: сновидением, которого не выбирают, и «маноратхой» — буквально «колесницей ума», мечтой, которую строят нарочно. Пара уже встречалась в десятой главе, и здесь она приложена не к чужим начинаниям, а к собственному помышлению. Сказано не «это ложь», а «оставь этим заниматься».
Мад-бхава-бхавитам — «напоённый мыслью обо мне». Слово «бхавита» значит: пропитанный, настоянный, — так говорят о ткани, вобравшей краску, или о воде, настоянной на травах. Ум не приказано вычистить и оставить пустым. Его велено пропитать прежде, чем сосредоточивать, и потому все предыдущие стихи о слушании и пении оказываются подготовкой к этому.
Стри-сангинам сангам — «общение с теми, кто с ними водится». Запрет расширен на второй круг, и это неожиданно строже прямого запрета: избегать велено не только повода, но и разговоров о нём. Прибавлено «дуратах», издали. И довод дан сравнительный, а не бранный: не сказано, что это худшее зло, — сказано, что от другого не бывает такой связанности.
Ятха твам аравиндакша — «как, о лотосоокий». Уддхава спрашивает тремя разными словами — «ятха», «ядришам», «яд-атмакам»: как созерцать, каким видом и в чём состоящим. Обращение выбрано зримое — лотосоокий, а не «владыка миров». Спрошено об облике, и спрошено уже глядя на него, — и потому ответ будет не отвлечённым, а с описанием серёг, венца и улыбки.