śrī-bhagavān uvāca
इत्थम् एतत् पुरा राजा भीष्मं धर्म-भृतां वरम्
अजात-शत्रुः पप्रच्छ सर्वेषां नो ऽनुशृण्वताम्
निवृत्ते भारते युद्धे सुहृन्-निधन-विह्वलः
श्रुत्वा धर्मान् बहून् पश्चान् मोक्ष-धर्मान् अपृच्छत
तान् अहं ते ऽभिधास्यामि देव-व्रत-मखाच् छ्रुतान्
ज्ञान-वैराग्य-विज्ञान- श्रद्धा-भक्त्य्-उपबृंहितान्
नवैकादश पञ्च त्रीन् भावान् भूतेषु येन वै
ईक्षेताथाइकम् अप्य् एषु तज् ज्ञानं मम निश्चितम्
एतद् एव हि विज्ञानं न तथैकेन येन यत्
स्थित्य्-उत्पत्त्य्-अप्ययान् पश्येद् भावानां त्रि-गुणात्मनाम्
आदाव् अन्ते च मध्ये च सृज्यात् सृज्यं यद् अन्वियात्
पुनस् तत्-प्रतिसङ्क्रामे यच् छिष्येत तद् एव सत्
श्रुतिः प्रत्यक्षम् ऐतिह्यम् अनुमानं चतुष्टयम्
प्रमाणेष्व् अनवस्थानाद् विकल्पात् स विरज्यते
कर्मणां परिणामित्वाद् आ-विरिञ्च्याद् अमङ्गलम्
विपश्चिन् नश्वरं पश्येद् अदृष्टम् अपि दृष्ट-वत्
ittham etat purā rājā bhīṣmaṃ dharma-bhṛtāṃ varam
ajāta-śatruḥ papraccha sarveṣāṃ no 'nuśṛṇvatām
nivṛtte bhārate yuddhe suhṛn-nidhana-vihvalaḥ
śrutvā dharmān bahūn paścān mokṣa-dharmān apṛcchata
tān ahaṃ te 'bhidhāsyāmi deva-vrata-makhāc chrutān
jñāna-vairāgya-vijñāna- śraddhā-bhakty-upabṛṃhitān
navaikādaśa pañca trīn bhāvān bhūteṣu yena vai
īkṣetāthāikam apy eṣu taj jñānaṃ mama niścitam
etad eva hi vijñānaṃ na tathaikena yena yat
sthity-utpatty-apyayān paśyed bhāvānāṃ tri-guṇātmanām
ādāv ante ca madhye ca sṛjyāt sṛjyaṃ yad anviyāt
punas tat-pratisaṅkrāme yac chiṣyeta tad eva sat
śrutiḥ pratyakṣam aitihyam anumānaṃ catuṣṭayam
pramāṇeṣv anavasthānād vikalpāt sa virajyate
karmaṇāṃ pariṇāmitvād ā-viriñcyād amaṅgalam
vipaścin naśvaraṃ paśyed adṛṣṭam api dṛṣṭa-vat
«Так же встарь царь Аджаташатру спрашивал Бхишму, лучшего из держащих дхарму, — а мы все слушали. Когда битва Бхаратов кончилась, потрясённый гибелью друзей, выслушав многие дхармы, он затем спросил о дхармах освобождения. Их я поведаю тебе — слышанные из уст Девавраты, исполненные знания, бесстрастия, различения, веры и бхакти. Чем видят в существах девять, одиннадцать, пять и три начала, а также одно во всех них, — то и есть, по моему решению, знание. И то же есть различение: чем видят, что единое не таково, и чем видят пребывание, возникновение и растворение начал, состоящих из трёх гун. Что в начале, в конце и в середине следует за сотворённым из сотворённого, и что остаётся при обратном свёртывании того, — то и есть сущее. Шрути, восприятие, предание и вывод — четвёрка мерил; и поскольку в мерилах нет устойчивости, от различения он отвращается. Поскольку деяния подвержены превращению, всё вплоть до мира Вайринчи неблагое; мудрый пусть видит тленным и невиданное — как виденное».
85955f1a1ffa · publicado 16 ago 2026, 7:00:00 UTC
Disponible enRUPasa de verso en verso con
Аджата-шатрух папраччха — «спрашивал Аджаташатру». Ответ на мольбу начат не с наставления, а с воспоминания: то же самое спрашивал Юдхиштхира у Бхишмы, и «сарвешам нах анушринватам» — при нас всех. Кришна ссылается на разговор, при котором сам присутствовал слушателем, и тем ставит своё наставление в цепь, а не выдаёт за новое.
Сухрин-нидхана-вихвалах — «потрясённый гибелью друзей». Названо, при каких обстоятельствах был задан тот вопрос: после битвы, над мёртвыми. И порядок расспросов приведён точно — сперва многие дхармы, потом «мокша-дхарма». Об освобождении спрашивают последним и не от избытка, а когда всё прочее уже выслушано и не помогло.
Дева-врата-мукхат шрутан — «слышанные из уст Девавраты». Бхишма назван по обету — Деаврата, «давший божественный обет». И сказано прямо: пересказываемое услышано, а не изречено впервые. Источник назван человеческим, хотя говорит Господь, — и это редкая для писания оговорка, объясняющая, зачем вообще нужна цепь передачи.
Нава экадаша панча трин — «девять, одиннадцать, пять и три». Числа — это девять начал (пракрити, пуруша, махат, аханкара и пять танматр), одиннадцать чувств, пять стихий и три гуны, всего двадцать восемь. Но знанием названо не умение их перечислить, а «атха экам апи эшу» — увидеть в них ещё и одно. Разбор без сведения воедино знанием не назван.
Яч чхишьета тад эва сат — «что остаётся — то и есть сущее». Определение сущего дано через устойчивость: то, что сопровождает сотворённое во все три поры и остаётся, когда сотворённое свёрнуто. Не «вечное» и не «истинное», а именно «остающееся». Мера взята опытная, и потому она годится и для вещей, и для того, кто на них смотрит.
Праманешв анавастханат — «поскольку в мерилах нет устойчивости». Четыре средства познания названы и тут же оценены: они не стоят твёрдо. Шрути толкуют по-разному, восприятие обманывает, предание разноречиво, вывод шаток. Отсюда следует не отчаяние, а «вираджьяте» — отвращение от «викальпы», от самой затеи различать. Не доказано, что мир ложен, — показано, что доказательства не держатся, и этого довольно, чтобы перестать на них опираться.