«Он ходил по этой земле, обуздав себя, чувства и дыхание, входя ради милостыни в города и сёла — без привязанности, неузнанный. Того престарелого нищего, авадхуту, увидев, дурные люди, о благой, оскорбляли многими поношениями. Одни отбирали три посоха, другие — сосуд и кувшин, иные — сиденье и чётки, некоторые — рубище и лохмотья; и, отдав, они снова отбирали у мудреца показанное. Когда он ел пищу, собранную милостыней, на берегу реки, злодеи мочились и плевали ему на голову. Сдерживающего речь заставляли говорить, били, если не говорил; другие грозили словами, говоря: „он вор“; иные вязали его верёвкой: „вяжи, вяжи“. Одни бранили, презирая: „этот — знаменосец дхармы, обманщик; лишившись богатства, он взялся за это занятие, оставленный своими“. „О, этот весьма стоек, как царь гор; молчанием он достигает цели, как цапля, с твёрдым решением“. Так одни смеялись над ним, другие пускали на него дурной ветер; иные вязали и запирали дваждырождённого, как игрушку. Так он сознавал, что и то страдание — от существ, от богов и от тела, — которое должно ему вкусить, назначено ему и приходит как приходит. И, поносимый низшими из людей, старавшимися свалить его, он, стоя в своей дхарме и приняв саттвичную стойкость, пропел эту песнь».