तत्रस्थश् चापि शुश्राव हतं शल्यं हलायुधः ॥
तत्रापि दत्त्वा दानानि द्विजातिभ्यः परंतप ॥
शुशोच शल्यं संग्रामे निहतं पाण्डवैस् तदा ॥
समन्तपञ्चकद्वारात् ततो निष्क्रम्य माधवः ॥
पप्रच्छर्षिगणान् रामः कुरुक्षेत्रस्य यत् फलम् ॥
ते पृष्टा यदुसिंहेन कुरुक्षेत्रफलं विभो ॥
समाचख्युर् महात्मानस् तस्मै सर्वं यथातथम् ॥
tatrasthaś cāpi śuśrāva hataṃ śalyaṃ halāyudhaḥ ||
tatrāpi dattvā dānāni dvijātibhyaḥ paraṃtapa ||
śuśoca śalyaṃ saṃgrāme nihataṃ pāṇḍavais tadā ||
samantapañcakadvārāt tato niṣkramya mādhavaḥ ||
papraccharṣigaṇān rāmaḥ kurukṣetrasya yat phalam ||
te pṛṣṭā yadusiṃhena kurukṣetraphalaṃ vibho ||
samācakhyur mahātmānas tasmai sarvaṃ yathātatham ||
«Там пребывая, и услышал убитого Шалью Халаюдха; там же, дав дары дваждырождённым, о губитель врагов, из врат Самантапанчаки затем выйдя, Мадхава спросил сонмы риши, Рама, — Курукшетры какой плод. Они, спрошенные львом ядавов о плоде Курукшетры, о владыка, поведали, великие духом, ему всё, как есть».
7f31689732d1 · publicado 20 jun 2026, 17:10:00 UTC
Disponible enRUPasa de verso en verso con
Весть о гибели Шальи настигает Балараму в странствии — знак, что великая брань близится к развязке, покуда он обходил святыни вдали от неё. Знаменательно, что прежде возвращения к полю он вопрошает не о ходе сражения, а о святости Курукшетры. Так длинное отступление о бродах смыкается с основным сказанием: паломник, насытившись преданиями о подвиге, обращает мысль к самому полю — равно месту брани и древней святыне.