यदा तु शुद्धं निजरूपि सर्वं कर्मक्षये ज्ञानम् अपास्तदोषम् तदा हि संकल्पतरोः फलानि भवन्ति नो वस्तुषु वस्तुभेदाः ।
वस्त्व् अस्ति किं कुत्रचिद् आदिमध्य पर्यन्तहीनं सततैकरूपम् यच् चान्यथात्वं द्विज याति भूयो न तत् तथा तत्र कुतो हि तत्त्वम् ।
मही घटत्वं घटतः कपालिका कपालिका चूर्णरजस् ततो ऽणुः जनैः स्वकर्मस्तिमितात्मनिश्चयैर् आलक्ष्यते ब्रूहि किम् अत्र वस्तु ।
तस्मान् न विज्ञानम् ऋते ऽस्ति किंचित् क्वचित् कदाचिद् द्विज वस्तुजातम् विज्ञानम् एकं निजकर्मभेद विभिन्नचित्तैर् बहुधाभ्युपेतम् ।
yadā tu śuddhaṃ nijarūpi sarvaṃ karmakṣaye jñānam apāstadoṣam tadā hi saṃkalpataroḥ phalāni bhavanti no vastuṣu vastubhedāḥ /
vastv asti kiṃ kutracid ādimadhya paryantahīnaṃ satataikarūpam yac cānyathātvaṃ dvija yāti bhūyo na tat tathā tatra kuto hi tattvam /
mahī ghaṭatvaṃ ghaṭataḥ kapālikā kapālikā cūrṇarajas tato 'ṇuḥ janaiḥ svakarmastimitātmaniścayair ālakṣyate brūhi kim atra vastu /
tasmān na vijñānam ṛte 'sti kiṃcit kvacit kadācid dvija vastujātam vijñānam ekaṃ nijakarmabheda vibhinnacittair bahudhābhyupetam /
Когда же при истощении дел всё знание чисто, в своём облике, отбросившее изъяны, — тогда всё это плоды древа замысла, а не различия, лежащие в самих вещах.
Есть ли где-либо вещь, лишённая начала, середины и конца, всегда одного облика? А что вновь принимает иное состояние, то не таково — откуда же в нём сущность?
Земля — горшечность; из горшка — черепок; черепок — пыль от растирания; затем мельчайшее. Так усматривают люди, чьё разумение оцепенело от своих дел, — скажи, что здесь вещь?
Потому нет нигде и никогда ничего из рода вещей помимо сознания, о дваждырождённый; сознание одно, а умами, разделёнными различием своих дел, принимается многообразно.
8dd97ddfae4e · publicado 22 ago 2026, 2:27:21 UTC
Disponible enRUPasa de verso en verso con
Довод дан короткий и неотразимый, и весь он умещается в одну цепочку: земля — горшок — черепок — пыль — крупинка.
Вопрос при этом задан прямой: что из перечисленного вещь? Глина осталась той же на всех ступенях, а «горшок» появился и исчез. Значит, горшок был не вещью, а именем для нынешнего вида глины.
Затем дано условие, которому вещь должна была бы отвечать: без начала, середины и конца, всегда одного облика. Ни одна вещь этому не отвечает. Всё, на что ни укажешь, было чем-то прежде и станет чем-то потом.
Отсюда и вывод: помимо сознания ничего из рода вещей нет. Не «мир не существует», а вещности в нём нет: то, что мы принимаем за вещи, есть способ, каким сознание себя раскрывает.
И объяснено, отчего мы этого не видим. У людей разумение оцепенело от своих дел. Не ум слаб — он застыл в привычке; кто изо дня в день имеет дело с горшками, для того горшок и есть вещь.
Наконец, сказано о самом главном различении: сознание одно, но принимается многообразно умами, разделёнными делами. Не мир раздроблен — раздроблены смотрящие.