एक आसीद् यजुर्वेदस् तं चतुर्धा व्यकल्पयत् चातुर्होत्रम् अभूद् यस्मिंस् तेन यज्ञम् अथाकरोत् ।
आध्वर्यवं यजुर्भिस् तु ऋग्भिर् होत्रं तथा मुनिः औद्गात्रं सामभिश् चक्रे ब्रह्मत्वं चाप्य् अथर्वभिः ।
ततः स ऋच उद्धृत्य ऋग्वेदं कृतवान् मुनिः यजूंषि च यजुर्वेदं सामवेदं च सामभिः ।
राज्ञस् त्व् अथर्ववेदेन सर्वकर्माणि स प्रभुः कारयाम् आस मैत्रेय ब्रह्मत्वं च यथास्थितिः ।
सो ऽयम् एको महावेदतरुस् तेन पृथक्कृतः चतुर्धा तु ततो जातं वेदपादपकाननम् ।
eka āsīd yajurvedas taṃ caturdhā vyakalpayat cāturhotram abhūd yasmiṃs tena yajñam athākarot /
ādhvaryavaṃ yajurbhis tu ṛgbhir hotraṃ tathā muniḥ audgātraṃ sāmabhiś cakre brahmatvaṃ cāpy atharvabhiḥ /
tataḥ sa ṛca uddhṛtya ṛgvedaṃ kṛtavān muniḥ yajūṃṣi ca yajurvedaṃ sāmavedaṃ ca sāmabhiḥ /
rājñas tv atharvavedena sarvakarmāṇi sa prabhuḥ kārayām āsa maitreya brahmatvaṃ ca yathāsthitiḥ /
so 'yam eko mahāvedatarus tena pṛthakkṛtaḥ caturdhā tu tato jātaṃ vedapādapakānanam /
Яджурведа была одна; он расчленил её на четыре, и возникло четырёхжречие, которым он и совершал жертву.
Дело адхварью мудрец сделал яджусами, дело хотара — ричами, дело удгатара — саманами, а дело брахмана — атхарванами.
Затем, извлекши ричи, мудрец сделал Ригведу, яджусы — Яджурведу, а саманами — Самаведу.
Атхарваведою же владыка заставил совершать все обряды царя, о Майтрея, и дело брахмана — как положено.
То одно великое древо веды, им разъятое на четыре, — и возникла из него роща веда-деревьев.
b66ea9cf6d8c · publicado 22 ago 2026, 3:19:34 UTC
Disponible enRUPasa de verso en verso con
Разделение сделано не по содержанию, а по работе.
В жертве участвуют четверо жрецов: адхварью делает руками, хотар зовёт, удгатар поёт, брахман молча надзирает за всем и правит ошибки. Под каждого и отобран свой род речи: яджус для действия, рич для призывания, саман для пения, атхарван для надзора.
Выходит, что четыре веды — это четыре голоса одного обряда, а не четыре книги на разные темы. Разрезано было не знание, а исполнение.
Отсюда понятно и почему Атхарваведа отдана брахману и царю: она про то, как править и держать, а не про то, как звать и петь.
И образ дан в конце: одно дерево, разъятое на четыре, стало рощей. Не четыре обрубка, а четыре живых дерева, которые сами пошли в рост, — о чём и будет вся следующая часть главы.