कामः क्रोधस् तथा दर्पमोहलोभादयश् च ये तांस् तु दोषान् परित्यज्य परिव्राड् निर्ममो भवेत् ।
अभयं सर्वभूतेभ्यो दत्त्वा यश् चरते मुनिः न तस्य सर्वभूतेभ्यो भयम् उत्पद्यते क्वचित् ।
कृत्वाग्निहोत्रं स्वशरीरसंस्थं शारीरम् अग्निं स्वमुखे जुहोति विप्रस् तु भिक्षोपगतैर् हविर्भिश् चिताग्निना स व्रजति स्म लोकान् ।
मोक्षाश्रमं यश् चरते यथोक्तं शुचिः स्वसंकल्पितबुद्धियुक्तः अनिन्धनं ज्योतिर् इव प्रशान्तः स ब्रह्मलोकं श्रयते द्विजातिः ।
kāmaḥ krodhas tathā darpamohalobhādayaś ca ye tāṃs tu doṣān parityajya parivrāḍ nirmamo bhavet /
abhayaṃ sarvabhūtebhyo dattvā yaś carate muniḥ na tasya sarvabhūtebhyo bhayam utpadyate kvacit /
kṛtvāgnihotraṃ svaśarīrasaṃsthaṃ śārīram agniṃ svamukhe juhoti vipras tu bhikṣopagatair havirbhiś citāgninā sa vrajati sma lokān /
mokṣāśramaṃ yaś carate yathoktaṃ śuciḥ svasaṃkalpitabuddhiyuktaḥ anindhanaṃ jyotir iva praśāntaḥ sa brahmalokaṃ śrayate dvijātiḥ /
Желание, гнев, спесь, обольщение, жадность и прочие изъяны оставив, пусть странник будет без «моего».
Кто, дав безопасность всем существам, ходит молчальником, у того ни от каких существ никогда не возникает страха.
Сделав агнихотру пребывающей в собственном теле, брахман возливает телесный огонь в собственные уста возлияниями, добытыми подаянием, — и с этим сложенным огнём идёт в миры.
Кто, чистый, с решимостью, утверждённой в разуме, ведёт, как сказано, ашрам освобождения, — тот дваждырождённый, утихший, словно пламя без топлива, достигает мира Брахмана.
405b16254e67 · publicado 22 ago 2026, 4:06:40 UTC
Disponible enRUPasa de verso en verso con
Первое и главное: дав безопасность всем существам, он сам перестаёт бояться.
Связь тут не награда за заслугу, а простое следствие. Кто никому не опасен, тому и опасаться нечего: страх взаимен, и, обрывая его с одного конца, обрываешь весь.
Затем сказано, что делается с обрядом. У странника нет ни очага, ни жертвенника; и агнихотру он переносит внутрь: телесный огонь — это огонь пищеварения, а уста становятся жертвенным огнём.
Еда, добытая подаянием, оказывается возлиянием. Обряд не отменён, а свёрнут до последней возможной меры: пока человек ест, он жертвует.
И последний образ спокоен и точен: утихший, словно пламя без топлива. Не задутое, не залитое — просто дожёгшее своё. Пламя не борется и не гаснет насильно; кончилось топливо — и всё.
Этим и кончается описание четырёх ашрамов. Начали с отрока, носящего дрова наставнику, кончили пламенем, которому дров больше не нужно.