«Увидев, о владыка царей, того врага с ваджрою в руке, убийцу брата, желающего боя, и вспомнив то его жестокое дело, тот грех, — он со скорбью и помрачением, засмеявшись, сказал: „По счастью ты встал предо мною, враг, — убийца брахмана, убийца учителя и убийца брата! По счастью, о худший из негодных, я нынче расквитаюсь с тобою, чьё каменное сердце вскоре пронзит мой трезубец. Ты у нашего старшего брата — знающего себя, дваждырождённого, учителя, безгрешного, посвящённого, — доверчиво подойдя, мечом отсёк головы, точно у скота, безжалостный, жаждущий неба. Тебя, оставленного богатством, стыдом, состраданием и славою, порицаемого за своё дело даже людоедами, — с телом, рассечённым моим трезубцем, не тронутого огнём, — с трудом будут доедать грифы“».