«Там — с хозяйкою, соединённой с тысячею служанок, равных [ей] достоинствами, обликом, возрастом и прекрасным нарядом, ежечасно брахман увидел владыку Сатватов, обвеваемого опахалом-чамарою с золотою рукоятью. Увидев его, Владыка, тотчас поднявшийся с прекрасного ложа, лучший из всех держателей дхармы, склонившись к чете стоп головою, увенчанною короною, со сложенными ладонями, усадил [его] на своё сиденье; омыв его стопы, ту воду неся на своей голове, — хотя он и величайший наставник мира, владыка праведных, — „бог, чтущий брахманов“ — то имя по свойству ему только и подходит, чья омывшая стопы вода — всецелая святыня. Почтив лучшего из божественных провидцев, древний провидец Нараяна, друг Нары, по предписанному чину, обратившись к нему речью размеренною, сладкою как нектар, сказал: „О владыка, что сделаем мы для тебя, господина?“ „Не диво вовсе у тебя, о вездесущий, владыки всех миров: дружба ко всем людям, обуздание злодеев; ради высшего блага, поддержанием и охраною мира, — вольное нисхождение, о многовоспетый; мы знаем [это] хорошо. Увидена чета твоих стоп — избавление для людей, помышляемая в сердце Брахмою и прочими, чьё разумение неизмеримо, опора для извлечения упавших в колодец круговорота; размышляя [о ней], я странствую; будь милостив, чтобы память [о ней] была“. Затем в другой дом — жены Кришны — вошёл тот Нарада, владыки владык йоги, о [царь], с желанием узнать йогамайю; и там [увидел его], играющего в кости с любимою и с Уддхавою; он был почтён высшею преданностью — вставанием навстречу, сиденьем и прочим — и спрошен, будто незнающим: „Когда ты прибыл? Что же может быть сделано для полных — неполными, как мы? И всё же скажи нам, о брахман; сделай это рождение прекрасным“; он же, изумлённый, встав, молча пошёл в другой дом».