विधिना विहिते कुण्डे मेखला-गर्त-वेदिभिः
अग्निम् आधाय परितः समूहेत् पाणिनोदितम्
परिस्तीर्याथ पर्युक्षेद् अन्वाधाय यथा-विधि
प्रोक्षण्यासाद्य द्रव्याणि प्रोक्ष्याग्नौ भावयेत माम्
तप्त-जाम्बूनद-प्रख्यं शङ्ख-चक्र-गदाम्बुजैः
लसच्-चतुर्-भुजं शान्तं पद्म-किञ्जल्क-वाससम्
स्फुरत्-किरीट-कटक कटि-सूत्र-वराङ्गदम्
श्रीवत्स-वक्षसं भ्राजत्- कौस्तुभं वन-मालिनम्
ध्यायन्न् अभ्यर्च्य दारूणि हविषाभिघृतानि च
प्रास्याज्य-भागाव् आघारौ दत्त्वा चाज्य-प्लुतं हविः
जुहुयान् मूल-मन्त्रेण षोडशर्चावदानतः
धर्मादिभ्यो यथा-न्यायं मन्त्रैः स्विष्टि-कृतं बुधः
अभ्यर्च्याथ नमस्कृत्य पार्षदेभ्यो बलिं हरेत्
मूल-मन्त्रं जपेद् ब्रह्म स्मरन् नारायणात्मकम्
दत्त्वाचमनम् उच्छेषं विष्वक्षेनाय कल्पयेत्
मुख-वासं सुरभिमत् ताम्बूलाद्यम् अथार्हयेत्
vidhinā vihite kuṇḍe mekhalā-garta-vedibhiḥ
agnim ādhāya paritaḥ samūhet pāṇinoditam
paristīryātha paryukṣed anvādhāya yathā-vidhi
prokṣaṇyāsādya dravyāṇi prokṣyāgnau bhāvayeta mām
tapta-jāmbūnada-prakhyaṃ śaṅkha-cakra-gadāmbujaiḥ
lasac-catur-bhujaṃ śāntaṃ padma-kiñjalka-vāsasam
sphurat-kirīṭa-kaṭaka kaṭi-sūtra-varāṅgadam
śrīvatsa-vakṣasaṃ bhrājat- kaustubhaṃ vana-mālinam
dhyāyann abhyarcya dārūṇi haviṣābhighṛtāni ca
prāsyājya-bhāgāv āghārau dattvā cājya-plutaṃ haviḥ
juhuyān mūla-mantreṇa ṣoḍaśarcāvadānataḥ
dharmādibhyo yathā-nyāyaṃ mantraiḥ sviṣṭi-kṛtaṃ budhaḥ
abhyarcyātha namaskṛtya pārṣadebhyo baliṃ haret
mūla-mantraṃ japed brahma smaran nārāyaṇātmakam
dattvācamanam uccheṣaṃ viṣvakṣenāya kalpayet
mukha-vāsaṃ surabhimat tāmbūlādyam athārhayet
«В кунде, устроенной по правилу, с поясками, ямою и площадкой, поместив огонь, пусть кругом соберёт рукою поднявшийся пламень. Расстелив траву и окропив кругом, положив дрова по правилу, взяв кропильницу и окропив вещества, пусть созерцает меня в огне — подобного расплавленному золоту, с раковиной, диском, палицей и лотосом, четырёхрукого, блистающего, умиротворённого, в одеждах цвета лотосной пыльцы, со сверкающим венцом, запястьями, поясом и прекрасными наручами, со Шриватсой на груди, с сияющим Каустубхой, с лесною гирляндою. Созерцая и почтив, положив дрова, пропитанные возлиянием, и, бросив две доли масла — агхары, — дав возлияние, пропитанное маслом, пусть возливает коренною мантрой, по шестнадцати ричам, отделяя доли; дхарме и прочим по правилу, мантрами — свиштикрит, разумный. Почтив и поклонившись, пусть поднесёт бали спутникам; пусть повторяет коренную мантру, помня Брахман, состоящий из Нараяны. Дав ачаману, остаток пусть определит Вишваксене; и пусть поднесёт благовонное для рта — тамбулу и прочее».
5522873d0efd · प्रकाशित 16 अग॰ 2026, 8:00:00 am UTC
उपलब्ध भाषाएँRUश्लोक बदलें इन कुंजियों से
Мекхала-гарта-ведибхих — «с поясками, ямою и площадкой». Устройство очага описано с точностью строителя: обводные валики, углубление, помост. Ни слова о том, зачем каждая часть. Обряд передан как ремесло, и это отличает его от всего, что говорилось прежде: здесь не объясняют, здесь показывают, как делать.
Агнау бхавает мам — «пусть созерцает меня в огне». Между приготовлением дров и возлиянием вставлено созерцание, и без него весь предыдущий труд оставался бы топкою печи. Глагол «бхавает» — не «представь», а «сделай сущим». Огонь становится местом только после того, как в нём увидели Его, — и потому описание облика идёт следом, посреди хозяйственных распоряжений.
Тапта-джамбунада-пракхьям — «подобного расплавленному золоту». Цвет выбран под огонь: не тёмная туча, как в четырнадцатой главе, а расплавленный металл. Облик подобран под место, где его созерцают, — и это подтверждает сказанное выше о «милейшем» для каждого из шести мест поклонения.
Падма-кинджалка-васасам — «в одеждах цвета лотосной пыльцы». Одежда описана оттенком, какого не назовёшь без наблюдения: жёлтая пыльца в чашечке лотоса. Из всех украшений первым назван цвет, а не золото. Точность в мелочи заменяет громкость определений, и потому созерцание получает опору, а не восторг.
Шодаша-рича аваданатах — «по шестнадцати ричам, отделяя доли». Счёт возлияний задан числом стихов, а «авадана» — отделение доли жертвенного вещества. Всё меряется и делится. Внутри обряда нет места приблизительности, и это ровно то, что делает его пригодным для всякого, кто умеет исполнять, а не только понимать.
Уччхешам вишваксенайа — «остаток — Вишваксене». Последним распоряжением обряда становится судьба остатков: их отдают привратнику. Ни одна часть не остаётся без назначения — как выше не осталось без места ни одно из орудий и божеств. Порядок доведён до объедков, и на этом огненная часть кончается тамбулой — тем, что подают гостю после еды.