बहुशो यात्यमानस्तु पितुः पत्न्या सुदुःखितः । स वै कोपाच्च बाल्याच्च भाविनोऽर्थस्य वै बलात्
पदा सन्तर्जयामास संज्ञां वैवस्वतो यमः । तं शशाप ततः क्रोधात्संज्ञा सा पार्थिवी भृशम्
पदा तर्जयसे यन्मां पितुर्भार्यां गरीयसीम् । तस्मात्तवैष चरणः पतिष्यति न संशयः
यमस्तु तेन शापेन भृशं पीडितमानसः । मनुना सह तन्मातुः पितुः सर्वं न्यवेदयत्
स्नेहेन तुल्यमस्मासु माता देव न वर्तते । निःस्नेहाञ्ज्यायसो ह्यस्मात्कनीयां सं बुभूषति
तस्या मयोद्यतः पादो न तु देव निपातितः । बाल्याद्वा यदि वा मोहात्तद्भवान्क्षन्तुमर्हति
शप्तोऽहमस्मिंल्लोकेश जनन्या तपतां वर । तव प्रसादाच्चरणस्त्रायतां महतो भयात्
रविरुवाच असंशयं महत्पुत्र भविष्यत्यत्र कारणम् । येन त्वामाविशत्क्रोधो धर्मज्ञं धर्मशालिनम्
सर्वेषामेव शापानां प्रतिघातस्तु विद्यते । न तु मात्राभिशप्तानां क्वचिन्मोक्षो भवेदिह
न शक्यमेतन्मिथ्या मे कर्तुं मातुर्वचस्तव । किञ्चित्तेऽहं विधास्यामि पितृस्नेहादनुग्रहम्
कृमयो मांसमादाय यास्यन्ति तु महीतले । कृतं तस्या वचः सत्यं त्वं च त्रातो भविष्यसि
bahuśo yātyamānastu pituḥ patnyā suduḥkhitaḥ | sa vai kopācca bālyācca bhāvino'rthasya vai balāt
padā santarjayāmāsa saṃjñāṃ vaivasvato yamaḥ | taṃ śaśāpa tataḥ krodhātsaṃjñā sā pārthivī bhṛśam
padā tarjayase yanmāṃ piturbhāryāṃ garīyasīm | tasmāttavaiṣa caraṇaḥ patiṣyati na saṃśayaḥ
yamastu tena śāpena bhṛśaṃ pīḍitamānasaḥ | manunā saha tanmātuḥ pituḥ sarvaṃ nyavedayat
snehena tulyamasmāsu mātā deva na vartate | niḥsnehāñjyāyaso hyasmātkanīyāṃ saṃ bubhūṣati
tasyā mayodyataḥ pādo na tu deva nipātitaḥ | bālyādvā yadi vā mohāttadbhavānkṣantumarhati
śapto'hamasmiṃllokeśa jananyā tapatāṃ vara | tava prasādāccaraṇastrāyatāṃ mahato bhayāt
raviruvāca asaṃśayaṃ mahatputra bhaviṣyatyatra kāraṇam | yena tvāmāviśatkrodho dharmajñaṃ dharmaśālinam
sarveṣāmeva śāpānāṃ pratighātastu vidyate | na tu mātrābhiśaptānāṃ kvacinmokṣo bhavediha
na śakyametanmithyā me kartuṃ māturvacastava | kiñcitte'haṃ vidhāsyāmi pitṛsnehādanugraham
kṛmayo māṃsamādāya yāsyanti tu mahītale | kṛtaṃ tasyā vacaḥ satyaṃ tvaṃ ca trāto bhaviṣyasi
«„Многократно теснимый женою отца, весьма опечаленный, он от гнева, от детскости и силою грядущего дела ногою пригрозил Самджне — Яма, сын Вивасвата. И тогда та земная Самджня в гневе крепко его прокляла: «Поскольку ты грозишь ногою мне, почтенной жене отца, потому эта нога твоя отпадёт, нет сомнения». Яма же, тем проклятием сильно уязвлённый умом, вместе с Ману поведал отцу всё о матери: «Мать, о бог, не держится с нами равной приязни: не имея приязни к старшим, она хочет угождать младшему. На неё мною поднята нога, но, о бог, не опущена; от детскости ли или от помрачения — то тебе надлежит простить. Проклят я, о владыка мира, матерью, о лучший из жгущих; твоею милостью да будет нога спасена от великой беды». Солнце сказало: «Без сомнения, сын, тут будет великая причина, по которой гнев вошёл в тебя, знатока правды и держащегося правды. Для всех проклятий есть противодействие, но для проклятых матерью нигде здесь не бывает освобождения. Не могу я сделать ложным слово твоей матери; нечто же я устрою тебе по отцовской приязни: черви, взяв плоть, уйдут по поверхности земли; слово её будет сделано истинным, и ты будешь спасён»“».
f586366880a4 · प्रकाशित 22 अग॰ 2026, 6:10:53 pm UTC
उपलब्ध भाषाएँRUश्लोक बदलें इन कुंजियों से
Пада сантарджаямаса — «ногою пригрозил». Поступок описан точно: не ударил, а замахнулся. Разница будет важна. Поступок описан точно: замахнулся, но не ударил.
Копач ча бальяч ча — «от гнева и от детскости». Названы обе причины, и вторая смягчает первую. Составитель не делает из мальчика злодея. Составитель не делает из мальчика злодея, назвав его детскость.
Тасья маёдьятах падо на ту дева нипатитах — «на неё мною поднята нога, но не опущена». Обвиняемый говорит правду, ничего не убавляя. Признаёт замах и отрицает удар. Обвиняемый признаёт ровно то, что было, ни больше ни меньше.
Сарвешам эва шапанам пратигхатас ту видьяте — «для всех проклятий есть противодействие». Прямо сказано, что проклятия обыкновенно снимаются. Тем весомее оговорка следующей строки. Прямо сказано, что проклятия обыкновенно снимаются.
На ту матрабхишаптанам квачин мокшо — «но для проклятых матерью нигде не бывает освобождения». Материнскому слову отведена особая сила. Из всех проклятий это одно объявлено неотменимым. Из всех проклятий материнское объявлено единственным неотменимым.
Кримаё мамсам адая ясьянти — «черви, взяв плоть, уйдут». Отец не отменяет проклятия, а перенаправляет: отпадёт не нога, а то, что унесут черви. Тот же ход, что и в семьдесят пятой главе. Проклятие не отменено, а перенаправлено, — тот же ход, что и в прошлых главах.