यावतः कुरुते जन्तुः सम्बन्धान्मनसः प्रियान् । तावन्तो ऽस्य निखन्यन्ते हृदये शोकशङ्कवः
वञ्चिताशेषवित्तैस्तैर्नित्यं लोको विनाशितः । हा हन्त विषयाहारैर्देहस्थोन्द्रियतस्करैः
मांसलुब्धो यथा मत्स्यो लोहशङ्कुं न पश्यति । सुखलुब्धस्तथा देही यमवाधां न पश्यति
हिताहितं न जानन्तो नित्यमुन्मार्गगामिनः । कुक्षिपूरणनिष्ठा ये ते नरा नारकाः खग
निद्राभीमैथुनाहाराः सर्वेषां प्राणिनां समाः । ज्ञानवान्मानवः प्रोक्तो ज्ञानहीनः पशुः स्मृतः
प्रभाते मलमूत्त्राभ्यां क्षुत्तृड्भ्यां मध्यगे रवौ । रात्रौ मदननिद्राभ्यां बाध्यन्ते मूढमानवाः
स्वदेहधनदारादिनिरताः सर्वजन्तवः । जायन्ते च म्रियन्ते च हा हन्ताज्ञानमोहिताः
तस्मात्सङ्गः सदा त्याज्यः सचेत्त्यक्तुं न शक्यते । महद्भिः सह कर्तव्यः सन्तः सङ्गस्य भेषजम्
सत्सङ्गश्च विवेकश्च निर्मलं नयनद्वयम् । यस्य नास्ति नरः सो ऽन्धः कथं न स्यादमार्गगः
स्वस्ववर्णाश्रमाचारनिरताः सर्वमानवाः । न जानन्ति परं धर्मं वृथा नश्यन्ति दाम्भिकाः
किमायासपराः केचिद्व्रतचर्यादिसंयुताः । अज्ञानसंवृतात्मानः सञ्चरन्ति प्रचारकाः
नाममात्रेण सन्तुष्टाः कर्मकाण्डरता नराः । मन्त्रोच्चारणहोमाद्यैर्भ्रामिताः क्रतुविस्तरैः
yāvataḥ kurute jantuḥ sambandhānmanasaḥ priyān / tāvanto 'sya nikhanyante hṛdaye śokaśaṅkavaḥ
vañcitāśeṣavittaistairnityaṃ loko vināśitaḥ / hā hanta viṣayāhārairdehasthondriyataskaraiḥ
māṃsalubdho yathā matsyo lohaśaṅkuṃ na paśyati / sukhalubdhastathā dehī yamavādhāṃ na paśyati
hitāhitaṃ na jānanto nityamunmārgagāminaḥ / kukṣipūraṇaniṣṭhā ye te narā nārakāḥ khaga
nidrābhīmaithunāhārāḥ sarveṣāṃ prāṇināṃ samāḥ / jñānavānmānavaḥ prokto jñānahīnaḥ paśuḥ smṛtaḥ
prabhāte malamūttrābhyāṃ kṣuttṛḍbhyāṃ madhyage ravau / rātrau madananidrābhyāṃ bādhyante mūḍhamānavāḥ
svadehadhanadārādiniratāḥ sarvajantavaḥ / jāyante ca mriyante ca hā hantājñānamohitāḥ
tasmātsaṅgaḥ sadā tyājyaḥ sacettyaktuṃ na śakyate / mahadbhiḥ saha kartavyaḥ santaḥ saṅgasya bheṣajam
satsaṅgaśca vivekaśca nirmalaṃ nayanadvayam / yasya nāsti naraḥ so 'ndhaḥ kathaṃ na syādamārgagaḥ
svasvavarṇāśramācāraniratāḥ sarvamānavāḥ / na jānanti paraṃ dharmaṃ vṛthā naśyanti dāmbhikāḥ
kimāyāsaparāḥ kecidvratacaryādisaṃyutāḥ / ajñānasaṃvṛtātmānaḥ sañcaranti pracārakāḥ
nāmamātreṇa santuṣṭāḥ karmakāṇḍaratā narāḥ / mantroccāraṇahomādyairbhrāmitāḥ kratuvistaraiḥ
Сколько милых сердцу связей заводит существо, столько же гвоздей горя вбивается ему в сердце. Мир постоянно губят те, кто похитил у него всё достояние, — увы и горе! — воры-чувства, живущие в теле и питающиеся своими предметами. Как падкая на мясо рыба не видит железного крючка, так падкий на радость воплощённый не видит мучения от Ямы. Те, кто не знает благого и неблагого, всегда идёт ложной дорогой и чья цель — набить брюхо: эти люди — адские, о птица. Сон, страх, соитие и еда одинаковы у всех живых; человеком зовётся обладающий знанием, а лишённый знания считается скотом. На рассвете их теснят кал и моча, при солнце в середине неба — голод и жажда, ночью — вожделение и сон: так теснимы неразумные люди. Поглощённые своим телом, богатством, женой и прочим, все существа рождаются и умирают, — увы, обманутые незнанием. Поэтому привязанность всегда должна быть оставлена; если же оставить её невозможно, пусть будет она заведена с великими: святые — лекарство от привязанности. Общество святых и различение — вот чистая пара глаз; у кого их нет, тот человек слеп — как ему не сойти с пути? Все люди, поглощённые обычаями своего сословия и уклада, не знают высшей дхармы и напрасно гибнут в тщеславии. Иные преданы изнурению, иные соединены с обетами и хождениями, но с душою, укрытой незнанием, бродят проповедниками. Довольные одним лишь именем, радующиеся разделу обрядов, люди закружены произнесением мантр, возлияниями и многосложностью жертвоприношений.
4a9f25019a4e · प्रकाशित 3 सित॰ 2026, 3:06:16 am UTC
उपलब्ध भाषाएँRUश्लोक बदलें इन कुंजियों से
Счёт горя ведётся здесь с точностью: сколько связей — столько гвоздей. Не «привязанность приносит страдание» вообще, а взаимно-однозначно, одна к одной. И причина названа не в мире, а в самом человеке: воры сидят внутри, живут в теле и кормятся тем, к чему тянутся. Образ рыбы на крючке нужен именно потому, что рыба не обманута — она просто смотрит на мясо, а не на железо; выбор делается верно относительно того, что видно, и гибельно относительно того, что есть.
Середина куска даёт единственную во всей главе черту, отличающую человека от животного. Сон, страх, соитие и еда — общие; ими различить нельзя. Различает знание, и потому «лишённый знания считается скотом» — это не брань, а определение. Тут же дана суточная картина: утро отдано телесной нужде, полдень — голоду и жажде, ночь — вожделению и сну. Внутри такого дня места для знания не остаётся не потому, что его нет, а потому, что оно не отведено.
Средство названо парным: satsaṅga и viveka, общество святых и различение, — «чистая пара глаз». Один глаз без другого не даёт глубины: общество без различения превращается в принадлежность к кругу, различение без общества — в умствование. И сразу дан перечень того, что легко принять за путь: обычаи своего сословия, изнурение, обеты и хождения, звание, тщательность в обрядах. Ни одно из этого не названо дурным — сказано лишь, что само по себе оно не выводит. Дальше глава разберёт этот перечень подробно.