युष्मत्तेजोविवृद्ध्यर्थं मया ह्य् उद्धर्षणं कृतम् ॥
तदानीं विदुरावाक्यैर् इति तद् वित्त पुत्रकाः ॥
कथं न राजवंशो ऽयं नश्येत् प्राप्य सुतान् मम ॥
पाण्डोर् इति मया पुत्र तस्माद् उद्धर्षणं कृतम् ॥
न तस्य पुत्रः पौत्रौ वा कुत एव स पार्थिव ॥
लभते सुकृतांल् लोकान् यस्माद् वंशः प्रणश्यति ॥
yuṣmattejovivṛddhyarthaṃ mayā hy uddharṣaṇaṃ kṛtam ||
tadānīṃ vidurāvākyair iti tad vitta putrakāḥ ||
kathaṃ na rājavaṃśo 'yaṃ naśyet prāpya sutān mama ||
pāṇḍor iti mayā putra tasmād uddharṣaṇaṃ kṛtam ||
na tasya putraḥ pautrau vā kuta eva sa pārthiva ||
labhate sukṛtāṃl lokān yasmād vaṃśaḥ praṇaśyati ||
«Ради возрастания вашей мощи совершено мною воодушевление тогда словами Видулы, — так знайте то, сыночки. „Как бы не пресёкся этот царский род Панду, обретя моих сыновей“, — так мною, о сын, потому совершено воодушевление. Ибо ни сын, ни внуки, тем более сам он, о государь, не обретают благих миров, у кого род пресекается».
334f8b78667d · प्रकाशित 20 जून 2026, 10:20:00 pm UTC
उपलब्ध भाषाएँRUश्लोक बदलें इन कुंजियों से
Кунти открывает и духовную пружину своего призыва: пресечение рода в ведическом видении лишает и предков, и потомков благих посмертных миров, ибо некому совершать поминальный обряд и продолжать жертву. Звать сыновей к битве значило для неё спасать не царство, а самое посмертное благо целого рода Панду. Так её мнимая воинственность была заботою о вечном, а не о временном. Стих учит, что долг продолжения рода и поддержания жертвы есть не земная только забота, но условие посмертного блага предков; и что мать, побуждавшая к борьбе за это, служила дхарме в её глубочайшем, надмирном измерении, а не властолюбию.