कृताह्निकं च राजानं धृतराष्ट्रं मनीषिणम् ॥
ददर्शासीनम् अव्यग्रं गान्धारीसहितं तदा ॥
मातरं चाविदूरस्थां शिष्यवत् प्रणतां स्थिताम् ॥
कुन्तीं ददर्श धर्मात्मा सततं धर्मचारिणीम् ॥
स तम् अभ्यर्च्य राजानं नाम संश्राव्य चात्मनः ॥
निषीदेत्य् अभ्यनुज्ञातो बृस्याम् उपविवेश ह ॥
भीमसेनादयश् चैव पाण्डवाः कौरवर्षभम् ॥
अभिवाद्योपसंगृह्य निषेदुः पार्थिवाज्ञया ॥
स तैः परिवृतो राजा शुशुभे ऽतीव कौरवः ॥
बिभ्रद् ब्राह्मीं श्रियं दीप्तां देवैर् इव बृहस्पतिः ॥
kṛtāhnikaṃ ca rājānaṃ dhṛtarāṣṭraṃ manīṣiṇam ||
dadarśāsīnam avyagraṃ gāndhārīsahitaṃ tadā ||
mātaraṃ cāvidūrasthāṃ śiṣyavat praṇatāṃ sthitām ||
kuntīṃ dadarśa dharmātmā satataṃ dharmacāriṇīm ||
sa tam abhyarcya rājānaṃ nāma saṃśrāvya cātmanaḥ ||
niṣīdety abhyanujñāto bṛsyām upaviveśa ha ||
bhīmasenādayaś caiva pāṇḍavāḥ kauravarṣabham ||
abhivādyopasaṃgṛhya niṣeduḥ pārthivājñayā ||
sa taiḥ parivṛto rājā śuśubhe 'tīva kauravaḥ ||
bibhrad brāhmīṃ śriyaṃ dīptāṃ devair iva bṛhaspatiḥ ||
И увидел он мудрого царя Дхритараштру, совершившего обряды, сидящего спокойно вместе с Гандхари тогда. И мать, стоящую неподалёку, склонённую, как ученица, — Кунти увидел праведный, всегда блюдущую дхарму. Почтив того царя и назвав своё имя, по дозволению «садись» он сел на сиденье из травы. И Бхимасена с прочими Пандавы, поклонившись быку среди Кауравов и коснувшись стоп, сели по слову царя. Окружённый ими, тот царь Каурава весьма сиял, неся святое, пылающее величие, как Брихаспати среди богов.
5c7cded18399 · प्रकाशित 20 जून 2026, 11:15:00 pm UTC
उपलब्ध भाषाएँRUश्लोक बदलें इन कुंजियों से
Кунти, бывшая царица-мать, стоит пред старшими «склонённая, как ученица»: оставив сан, она избрала смирение служения, и в этом её новое достоинство. И сам слепой царь, окружённый чтящими его, «сияет, как Брихаспати среди богов», — но сияние это уже не царское, а «брахмическое», святое: отрешение увенчало его величием духа, превосходящим прежнее величие власти. Так в обоих — и в матери, и в отце — отречение не умалило, а возвысило. Стих учит, что смирение служения возвышает паче всякого сана; и что слава, утраченная с престолом, возвращается отрекшемуся в ином, высшем образе — как сияние духа, которым святость превосходит и царственный блеск.