जातस्य मृत्युर्ध्रुव एव सर्वतः प्रतिक्रिया यस्य न चेह कॢप्ता
लोको यशश्चाथ ततो यदि ह्य् अमुं को नाम मृत्युं न वृणीत युक्तम्
द्वौ सम्मताविह मृत्यू दुरापौ यद्ब्रह्मसन्धारणया जितासुः
कलेवरं योगरतो विजह्याद् यदग्रणीर्वीरशये ऽनिवृत्तः
jātasya mṛtyurdhruva eva sarvataḥ pratikriyā yasya na ceha kḷptā
loko yaśaścātha tato yadi hy amuṃ ko nāma mṛtyuṃ na vṛṇīta yuktam
dvau sammatāviha mṛtyū durāpau yadbrahmasandhāraṇayā jitāsuḥ
kalevaraṃ yogarato vijahyād yadagraṇīrvīraśaye 'nivṛttaḥ
«„У рождённого смерть непременна отовсюду, и противодействия ей здесь не устроено. Если же от неё бывают и мир иной, и слава, — кто же не изберёт такую смерть, как подобает? Две смерти здесь признаны и труднодостижимы: когда, обуздав дыхание удержанием Брахмана, преданный йоге оставит тело; и когда идущий впереди ляжет на ложе героев, не отступив“».
c240ada79c02 · опубликовано 14 авг. 2026 г., 20:00:00 UTC
Доступно наRUЛистайте стихи клавишами
Довод построен на неотменимом: пратикрия ясья на ча иха клипта — «противодействия ей здесь не устроено». Против всего прочего средство есть; против смерти не предусмотрено, и потому торговаться не о чем — только о том, какая она будет.
Ках нама мритьюм на вринита юктам — «кто не изберёт смерть, как подобает». Глагол ври — «выбирать, брать в жёны». Смерть не претерпевают, её избирают, и слово это из свадебного обихода.
Две названные смерти — йогина, оставляющего тело сосредоточением, и воина, павшего не отступив, — на вид противоположны. Общее у них то, что обе дурапау, «труднодостижимы»: не бывают случайно и не даются трусу.
И говорит это тот, о ком девятая глава сказала: грешный, крайне свирепый. Лучшую в этой песни речь о смерти произносит враг, и книга не делает при этом ни одной оговорки.