अथ प्रसादये न त्वां शापमोक्षाय भामिनि
यन् मन्यसे ह्य् असाधूक्तं मम तत् क्षम्यतां सति
इति प्रसाद्य गिरिशौ चित्रकेतुररिन्दम
जगाम स्वविमानेन पश्यतोः स्मयतोस्तयोः
ततस्तु भगवान् रुद्रो रुद्राणीमिदमब्रवीत्
देवर्षिदैत्यसिद्धानां पार्षदानां च शृण्वताम्
दृष्टवत्य् असि सुश्रोणि हरेरद्भुतकर्मणः
माहात्म्यं भृत्यभृत्यानां निःस्पृहाणां महात्मनाम्
atha prasādaye na tvāṃ śāpamokṣāya bhāmini
yan manyase hy asādhūktaṃ mama tat kṣamyatāṃ sati
iti prasādya giriśau citraketurarindama
jagāma svavimānena paśyatoḥ smayatostayoḥ
tatastu bhagavān rudro rudrāṇīmidamabravīt
devarṣidaityasiddhānāṃ pārṣadānāṃ ca śṛṇvatām
dṛṣṭavaty asi suśroṇi hareradbhutakarmaṇaḥ
māhātmyaṃ bhṛtyabhṛtyānāṃ niḥspṛhāṇāṃ mahātmanām
«„И вот я умилостивляю тебя не ради избавления от проклятия, о гневная; но то, что ты считаешь моим дурно сказанным, — то прости, о добрая“. Так умилостивив обоих — Гиришу и Гириджу, — Читракету, о смиритель врагов, ушёл на своей колеснице, а те двое смотрели и улыбались. Тогда досточтимый Рудра сказал Рудрани вот что — так что слышали божественные мудрецы, дайтьи, сиддхи и спутники: „Видела ли ты, прекраснобёдрая, величие слуг слуг Хари, чьи дела дивны, — беспритязательных, великих душою?“»
dd9b74ac0e6f · опубликовано 14 авг. 2026 г., 20:00:00 UTC
Доступно наRUЛистайте стихи клавишами
Вся суть его ответа — в одной оговорке: на... шапа-мокшая, «не ради избавления от проклятия». Прощения он просит, а отмены не просит; и потому просьба остаётся просьбою, а не сделкою.
Ят маньясе — «что ты считаешь». И здесь он не отрекается от сказанного: извиняется не за слова, а за то, что они её задели. Иной формулы у человека, не считающего себя виноватым, и нет.
Пашьятох смаятох таёх — «а те двое смотрели и улыбались». Улыбка идёт не вслед проклятию, а вслед его ответу: они увидели то, ради чего всё и было.
Бхритья-бхритьянам — «слуг слуг». Похвала выражена понижением: не «великий преданный», а слуга Его слуг. Так же будет говорить о себе всякий, кого эта книга ставит высоко.