यं पश्यति न पश्यन्तं चक्षुर्यस्य न रिष्यति
तं भूतनिलयं देवं सुपर्णमुपधावत
न यस्याद्यन्तौ मध्यं च स्वः परो नान्तरं बहिः
विश्वस्यामूनि यद्यस्माद्विश्वं च तदृतं महत्
स विश्वकायः पुरुहूतईशः सत्यः स्वयंज्योतिरजः पुराणः
धत्ते ऽस्य जन्माद्यजयात्मशक्त्या तां विद्ययोदस्य निरीह आस्ते
yaṃ paśyati na paśyantaṃ cakṣuryasya na riṣyati
taṃ bhūtanilayaṃ devaṃ suparṇamupadhāvata
na yasyādyantau madhyaṃ ca svaḥ paro nāntaraṃ bahiḥ
viśvasyāmūni yadyasmādviśvaṃ ca tadṛtaṃ mahat
sa viśvakāyaḥ puruhūtaīśaḥ satyaḥ svayaṃjyotirajaḥ purāṇaḥ
dhatte 'sya janmādyajayātmaśaktyā tāṃ vidyayodasya nirīha āste
«„Кого [человек] видит, но не [видит как] видящего; чей глаз не гибнет, — к тому богу, вместилищу существ, прекраснокрылому, прибегайте. У кого нет ни начала, ни конца, ни середины; ни своего, ни чужого, ни внутреннего, ни внешнего; [ибо] всё это — вселенной, и из чего вселенная, — то и есть истинное, великое. Он, чьё тело — вселенная, многозванный, владыка, истинный, самосветящий, нерождённый, древний; Он производит рождение и прочее этого [мира] нерождённою собственною силою; отбросив её знанием, пребывает нестремящимся“».
47fcd8930558 · опубликовано 14 авг. 2026 г., 23:00:00 UTC
Доступно наRUЛистайте стихи клавишами
Чакшух ясья на ришьяти — «чей глаз не гибнет». У всякого зрящего глаз со временем портится; у Него — нет. Вечность описана через орган зрения, а не через отвлечённое свойство.
Супарнам — «прекраснокрылого». Посреди отрицательных определений вставлено имя из древнейшего гимна о двух птицах на одном дереве: одна клюёт, другая смотрит.
На антарам бахих — «ни внутреннего, ни внешнего». Отрицания идут парами и отменяют самое устройство границы: у того, что не имеет ни своего, ни чужого, нет и краёв.
Там видьяя удасья нирихах асте — «отбросив её знанием, пребывает нестремящимся». Он и пускает в ход силу наваждения, и отбрасывает её; и оба действия приписаны Ему в одной строке.