«Хотя и знающий суть [дела], Говинда, услышав, что Пандавы сожжены и Кунти, ради совершения родовых обрядов вместе с Рамою отправился к Куру; с Бхишмою, Крипою, Видурою, Гандхари и Дроною сойдясь, равные [им] в горе, они сказали: „Увы, беда!“ Получив этот случай, о царь, Шатадханве сказали Акрура и Критаварма: „Отчего самоцвет не берётся [тобою]? [Тот], кто, пообещав нам жемчужину-деву, презрев нас, отдал Кришне, — Сатраджит, — почему бы ему не последовать за братом?“ Так, с расколотым ими разумением, Сатраджита худший из негодных убил спящим — из жадности, тот грешник, [сам] с истощённою жизнью. Когда женщины кричали и рыдали, точно беззащитные, убив [его], как мясник скот, он ушёл, взяв самоцвет. И Сатьябхама, увидев убитого отца, преданная горю, причитала: „Батюшка, батюшка! Увы, я убита!“ — обмирая. Положив мёртвого в чан с маслом, она отправилась в Гаджасахваю; Кришне, знающему суть, опалённая [горем], поведала об убийстве отца. Услышав то, оба владыки, о царь, следуя людскому обычаю, „О, величайшая беда наша!“ — со слезами на глазах причитали. Придя оттуда в город с супругою и со старшим братом, Владыка принялся убить Шатадханву и забрать оттуда самоцвет».