«Однажды удобно сидевшего на своём ложе наставника мира, супруга, дочь Бхишмаки обслуживала опахалом, с подругами. [Тот], кто играючи творит, поглощает и хранит эту вселенную — господь, — он и родился среди Яду — нерождённый — ради охраны своих оплотов. В тех внутренних покоях, [сияющих] пологом со свисающими сияющими жемчужными нитями, озарённых и светильниками из самоцветов, оглашённых роями пчёл [при] гирляндах из жасмина и цветах, и незапятнанными лучами месяца, вошедшими сквозь отверстия решёток, с ветром, [несущим] благоухание рощи париджаты, [веющим] из сада, с курениями из агуру, о царь, выходящими сквозь отверстия решёток, — на белом ложе, подобном молочной пене, на наилучшем изголовье она предстала перед удобно сидящим господом миров, супругом. Взяв из руки подруги опахало из хвоста с самоцветною рукоятью, им обмахивая, богиня служила господу. Она подле Ачьюты, звеня двумя самоцветными ножными кольцами, сияла — с перстнями, браслетами и опахалом в руке, с блеском ожерелья, алого от кункума с груди, скрытой краем одежды, и с драгоценнейшим поясом на бёдрах. Увидев её — воплощённую Шри, не имеющую иного пути, [ту], чей облик соответствует [облику] принявшего тело для игры, — довольный, улыбаясь, Хари — [чей] нектар улыбки сиял на лице с кудрями, серьгами и ожерельем на шее — заговорил: „О царская дочь, ты была желанна царям, [обладающим] величием хранителей мира, великомощными, прекрасными, сильными красотою, щедростью и мощью. Оставив тех пришедших просителей — Чайдью и прочих, дурно опьянённых страстью, отданная братом и своим отцом, — почему ты избрала нас, неравных? Страшащихся царей, о прекраснобровая, ушедших под защиту океана, навлёкших вражду сильных, по большей части оставивших царское сиденье“».