«И Паундрака, узнав о том выступлении, великоколесничий, соединённый с двумя акшаухини, спешно вышел из города; его друг, владыка Каши, прикрывающий тыл, последовал [за ним], о царь, с тремя акшаухини; Хари увидел Паундраку — отмеченного раковиною, диском, мечом, палицею, Шарнгою, Шриватсою и прочим, несущего самоцвет Каустубху, украшенного лесным венком, одетого в два жёлтых шёлковых одеяния, со знаменем Гаруды, с бесценным венцом и уборами, со сверкающими серьгами-макарами. Увидев его, принявшего поддельный наряд, подобный своему, как лицедея, вышедшего на подмостки, Хари весьма рассмеялся. Копьями, палицами, засовами, дротиками, мечами, пиками, стрекалами, мечами, паттишами, стрелами били враги Хари; Кришна же то войско Паундраки и царя Каши — со слонами, колесницами, конями и пехотою — палицею, мечом, диском и стрелами терзал сильно — как в конце юги пожиратель жертв [терзает] разные твари. То поле битвы, [покрытое] колесницами, конями, слонами, двуногими, ослами и верблюдами, рассечёнными диском, усеянное, сияло, несущее радость мужественным, — как страшное игрище владыки бхутов. Затем сказал Паундраке Шаури: „Эй, эй, Паундрака! То, что ты речью посла мне сказал, — те оружия я выпускаю в тебя. Я заставлю [тебя] оставить моё имя, что тобою, неведающий, ложно носимо; я пойду к тебе за прибежищем сегодня — если не желаю битвы“. Так [сказав] и, поразив острыми стрелами, лишив Паундраку колесницы, он отсёк голову диском — как Индра ваджрою [вершину] горы; так же у владыки Каши, срезав голову с тела стрелами, он уронил [её] в город Каши — как ветер лотосовый бутон. Так убив завистника Паундраку с другом, Хари вошёл в Двараку, [и] сиддхи воспевали нектар сказаний о нём. Он, постоянным размышлением о Владыке разрушивший все узы, и носящий облик Хари, о царь, стал состоящим из него».