«Две десятитысячи и восемь сотен, запертые, побеждённые в битве, — они вышли в горной долине, грязные, в грязных одеждах, истощённые голодом, с иссохшими лицами, изнурённые заключением; они увидели тучетёмного, в жёлтом шёлковом одеянии, с меткою Шриватса, четырёхрукого, с очами, алыми, как сердцевина лотоса, с прекрасным ясным лицом, со сверкающими серьгами-макарами, с лотосом в руке, отмеченного палицею, раковиною и диском, убранного венцом, ожерельем, запястьями, поясом и наручами, с сияющим лучшим самоцветом на шее, увитого лесным венком, — словно пьющие [его] очами, словно лижущие языком, словно обоняющие ноздрями, словно обнимающие руками, они поклонились головами стопам Хари — [те], чей грех убит. [Те], чья мука заключения разрушена радостью лицезрения Кришны, восславили Хришикешу речами цари, со сложенными ладонями: „Поклон тебе, владыка богов богов, уносящий муку прибегших, неубывающий; прибегших, храни нас, о Кришна, отвратившихся от ужасного круговорота. Мы не негодуем на него, о владыка, — на Магадху, о убийца Мадху; ибо отпадение царей от царства — [это] твоя милость, о вездесущий. Вздыблённый хмелем царства и владычества, царь не обретает блага; обманутый твоею майей, он мнит невечные богатства недвижными. Как дети мнят марево водоёмом, так неутвердившиеся видят вещью изменчивую майю“».