«„Семерых быков, весьма сильных, доблестных, с весьма острыми рогами, поставленных отцом для испытания доблести хранителей земли, — их [тот], кто губит дурную спесь героев, стремительно схватив, играючи связал — как дети козлят. Кто так меня, чьё вено — доблесть, со служанками, с четырёхчастным [войском], победив в пути кшатриев, увёл, — да будет мне служение ему“. „Отец мой сам, призвав, отдал сыну дяди по матери — Кришне, о Кришна, — [меня], чьё сознание [было] в нём, с акшаухини и подругами. Да будет мне прикосновение его стоп из рождения в рождение, у кружимой деяниями, — чем [и есть] то благо для самости“. „И у меня, о царица, когда я слушала снова и снова о рождении и деяниях Ачьюты, воспетых Нарадою, стало сознание в Мукунде; ведь и Лотосорукою [Шри] он избран — по хорошем размышлении, оставив хранителей миров. Узнав моё намерение, о благая, отец, нежный к дочери, прославленный как Брихатсена, устроил там способ [испытания]: как на сваямваре, о царица, рыба была поставлена ради желания [обрести] Партху, но эта [была] снаружи закрыта; видна она была лишь в воде. Услышав это, отовсюду хранители земли пришли в город моего отца — знатоки сути всех оружий метательных и ручных, с наставниками, тысячами. Все почтённые отцом сообразно доблести, сообразно возрасту, брали лук со стрелою, чтобы пронзить, в собрании, — с мыслью обо мне. Взяв, некоторые бросали, не могущие натянуть [тетиву]; иные, натянув тетиву до запястья, падали, им [же] поражённые. Натянув [лук], иные герои — владыки Магадхи, Амбаштхи, Чеди, Бхима, Дурьодхана, Карна — не распознали её положения. Увидев отражение рыбы в воде и распознав её положение, Партха, сосредоточенный, пустил стрелу — не рассёк, лишь коснулся“».