घटे भिन्ने घटाकाश आकाशः स्याद् यथा पुरा
एवं देहे मृते जीवो ब्रह्म सम्पद्यते पुनः
मनः सृजति वै देहान् गुणान् कर्माणि चात्मनः
तन् मनः सृजते माया ततो जीवस्य संसृतिः
स्नेहाधिष्ठान-वर्त्य्-अग्नि- संयोगो यावद् ईयते
तावद् दीपस्य दीपत्वम् एवं देह-कृतो भवः
रजः-सत्त्व-तमो-वृत्त्या जायते ऽथ विनश्यति
न तत्रात्मा स्वयं-ज्योतिर् यो व्यक्ताव्यक्तयोः परः
आकाश इव चाधारो ध्रुवो ऽनन्तोपमस् ततः
ghaṭe bhinne ghaṭākāśa ākāśaḥ syād yathā purā
evaṃ dehe mṛte jīvo brahma sampadyate punaḥ
manaḥ sṛjati vai dehān guṇān karmāṇi cātmanaḥ
tan manaḥ sṛjate māyā tato jīvasya saṃsṛtiḥ
snehādhiṣṭhāna-varty-agni- saṃyogo yāvad īyate
tāvad dīpasya dīpatvam evaṃ deha-kṛto bhavaḥ
rajaḥ-sattva-tamo-vṛttyā jāyate 'tha vinaśyati
na tatrātmā svayaṃ-jyotir yo vyaktāvyaktayoḥ paraḥ
ākāśa iva cādhāro dhruvo 'nantopamas tataḥ
«Когда горшок разбит, горшечное пространство остаётся пространством, как и прежде; так и при умершем теле джива вновь достигает Брахмана. Ум ведь творит тела, качества и дела для себя, а тот ум творит майя; отсюда — круговорот дживы. Доколе длится соединение масла, подставки, фитиля и огня, дотоле у светильника есть светильность; таково же и бытие, произведённое телом: действием раджаса, саттвы и тамаса оно рождается и затем гибнет. Не гибнет там атман, светящий сам собою, который выше проявленного и непроявленного; он и опора, подобно пространству, — стойкий, уподобляемый Бесконечному».
cef34f1f2d80 · опубликовано 16 авг. 2026 г., 18:00:00 UTC
Доступно наRUЛистайте стихи клавишами
Гхате бхинне гхата-акашах — «когда горшок разбит — горшечное пространство». Пространство внутри горшка не появилось при лепке и не пропало при бое. Разбилось не оно, а то, что заставляло называть его отдельным именем. Разрушена была граница, а не содержимое, и слово «горшечное» отпало прежде самого горшка.
Манах сриджати ваи дехан — «ум ведь творит тела». Причиной тел названо не тело родителей, а ум — вместе с качествами и делами, и притом «атманах», для себя самого. Порядок перевёрнут против привычного. Тело выведено из ума, а не ум из тела, и потому смена тел не задевает того, кто их заказывал.
Тан манах сриджате майа — «а тот ум творит майя». Цепь не оборвана на уме: у творящего есть свой создатель. Иначе ум оказался бы последним хозяином и мнимая свобода превратилась бы в настоящую тюрьму. Круговорот выведен не из ума, а из того, что стоит за умом, и разрывается там же.
Снеха-адхиштхана-варти-агни-самйогах — «соединение масла, подставки, фитиля и огня». Светильник разобран на четыре части, и «дипатва», светильность, длится ровно столько, сколько держится соединение. Ни одна часть по отдельности не горит. Горение объявлено не свойством вещи, а событием стыка, и с распадом стыка гаснет не огонь, а именно светильник.
Раджах-саттва-тамо-вриття джаяте атха винашьяти — «действием раджаса, саттвы и тамаса рождается и затем гибнет». Здесь важно, у какого слова стоят эти глаголы. Рождается и гибнет «бхава», бытие, произведённое телом. Подлежащее у слов „рождается“ и „гибнет“ — не ты, а сборка, и вся скорбь держалась на подмене подлежащего.
Свайам-джьётир... акаша ива адхарах — «самосветящий... как пространство, опора». Два образа сведены в один стих: то, что светит без чужого света, оно же и вмещает. Пространство ничего не подпирает снизу — оно даёт вещам где быть. Опорой названо не основание, а место, и потому эта опора не устаёт и не проседает.