इदं भगवता पूर्वं ब्रह्मणे नाभि-पङ्कजे
स्थिताय भव-भीताय कारुण्यात् सम्प्रकाशितम्
आदि-मध्यावसानेषु वैराग्याख्यान-संयुतम्
हरि-लीला-कथा-व्राता- मृतानन्दित-सत्-सुरम्
सर्व-वेदान्त-सारं यद् ब्रह्मात्मैकत्व-लक्षणम्
वस्त्व् अद्वितीयं तन्-निष्ठं कैवल्यैक-प्रयोजनम्
प्रौष्ठपद्यां पौर्णमास्यां हेम-सिंह-समन्वितम्
ददाति यो भागवतं स याति परमां गतिम्
राजन्ते तावद् अन्यानि पुराणानि सतां गणे
यावद् भागवतं नैव श्रूयते ऽमृत-सागरम्
सर्व-वेदान्त-सारं हि श्री-भागवतम् इष्यते
तद्-रसामृत-तृप्तस्य नान्यत्र स्याद् रतिः क्वचित्
idaṃ bhagavatā pūrvaṃ brahmaṇe nābhi-paṅkaje
sthitāya bhava-bhītāya kāruṇyāt samprakāśitam
ādi-madhyāvasāneṣu vairāgyākhyāna-saṃyutam
hari-līlā-kathā-vrātā- mṛtānandita-sat-suram
sarva-vedānta-sāraṃ yad brahmātmaikatva-lakṣaṇam
vastv advitīyaṃ tan-niṣṭhaṃ kaivalyaika-prayojanam
prauṣṭhapadyāṃ paurṇamāsyāṃ hema-siṃha-samanvitam
dadāti yo bhāgavataṃ sa yāti paramāṃ gatim
rājante tāvad anyāni purāṇāni satāṃ gaṇe
yāvad bhāgavataṃ naiva śrūyate 'mṛta-sāgaram
sarva-vedānta-sāraṃ hi śrī-bhāgavatam iṣyate
tad-rasāmṛta-tṛptasya nānyatra syād ratiḥ kvacit
«Эта книга владычным была прежде явлена из милости Брахме, сидевшему в лотосе из пупа, устрашённому бытием, — в начале, середине и конце снабжённую сказаниями об отрешённости, радующую праведных и суров нектаром множества повестей об играх Хари, книгу, которая есть сок всей веданты, с приметою единства Брахмана и себя, утверждённую в не имеющей второго вещи, чьё единственное назначение — уединённость. Кто в полнолуние месяца Прауштхапада дарит Бхагавату вместе с золотым львом, тот идёт высшим путём. Прочие пураны сияют в собрании праведных до тех пор, пока не слышна Бхагавата, океан нектара; ибо соком всей веданты почитается Шри-Бхагавата; у насытившегося нектаром её вкуса нигде более не будет влечения».
3640149c5689 · опубликовано 16 авг. 2026 г., 19:00:00 UTC
Доступно наRUЛистайте стихи клавишами
Бхава-бхитая... карунйат — «устрашённому бытием... из милости». Первым слушателем назван испуганный. Не подготовленный, не заслуживший, не спросивший — а тот, кому страшно, и книга дана ему в ответ на страх. Начало предания положено чужим испугом.
Набхи-панкадже стхитая — «сидевшему в лотосе из пупа». Обстоятельство помянуто не для красоты: Брахма сидит на цветке посреди воды, ни земли, ни опоры, и не знает, откуда взялся. Место действия само по себе есть описание положения слушателя.
Ади-мадхья-авасанешу вайрагья-акхьяна-самьютам — «в начале, середине и конце снабжённую сказаниями об отрешённости». Названо не одно место, где об этом говорится, а все три. Отрешённость расставлена по книге так, чтобы её нельзя было пролистнуть. Одна тема повторена во всех трёх частях нарочно.
Хема-симха-саманвитам дадати — «дарит вместе с золотым львом». Правило о даянии касается не только текста: книгу передают на золотой подставке в виде льва, в назначенное полнолуние. Передача обставлена как вручение вещи, с обрядом и утварью.
Раджанте тават аньяни... явад — «прочие сияют до тех пор... пока». Сравнение построено не на превосходстве, а на времени: другие книги сияют, покуда не зазвучала эта. Не сказано, что они плохи. Первенство описано как перемена освещения, а не как отмена.
Тад-раса-амрита-триптасья на аньятра сьят ратих — «у насытившегося её вкусом нигде более не будет влечения». Довод не в достоинствах книги, а в состоянии читавшего: после неё не тянет никуда. Сила названа по последствию для того, кто попробовал.