Что труднодостижимо, что высшее и уму недоступно, — то, и непрошеное, даёт созерцаемый Мадхусудана. Что по нерадению отпадёт у совершающих обряд в жертвах, то от одного памятования о Вишну станет восполненным, — так шрути. Нет очищения грешных дел, подобного созерцанию: огонь йоги сжигает причины будущих тел. Достигший самадхи йогин обретает освобождение в этом же рождении, и тот, чьи дела сожжены огнём йоги, — вскоре. Как огонь с поднятым языком или ветер сжигает сухую траву, так у йогинов сжигается всякий грех Вишну, пребывающим в уме. Как от соединения с огнём золото становится чистым, так Васудевой всегда сожжена скверна людей. Какой грех уходит в тысячах омовений в Ганге и в коти омовений в Пушкаре, тот гибнет при памятовании о Хари. Какой грех непременно гибнет тысячами пранаям, тот грех гибнет за одно мгновение от созерцания Хари. Дурная речь от силы кали и слова еретиков не переступят ума того, у кого в сердце Кешава. Тот лунный день, тот день и ночь, то сочетание и та луна, и то самое восхождение названы благими, где памятуется Хари. И та утрата, то великое ущербление и бессмысленная немота, когда хоть на мухурту или мгновение не помышляется Васудева.