वैशंपायन उवाच
एवं ते विलपन्ति स्म वारणावतका जनाः ॥
परिवार्य गृहं तच् च तस्थू रात्रौ समन्ततः ॥
पाण्डवाश् चापि ते राजन् मात्रा सह सुदुःखिताः ॥
बिलेन तेन निर्गत्य जग्मुर् गूढम् अलक्षिताः ॥
तेन निद्रोपरोधेन साध्वसेन च पाण्डवाः ॥
न शेकुः सहसा गन्तुं सह मात्रा परंतपाः ॥
vaiśaṃpāyana uvāca
evaṃ te vilapanti sma vāraṇāvatakā janāḥ ||
parivārya gṛhaṃ tac ca tasthū rātrau samantataḥ ||
pāṇḍavāś cāpi te rājan mātrā saha suduḥkhitāḥ ||
bilena tena nirgatya jagmur gūḍham alakṣitāḥ ||
tena nidroparodhena sādhvasena ca pāṇḍavāḥ ||
na śekuḥ sahasā gantuṃ saha mātrā paraṃtapāḥ ||
«Так сокрушались жители Варанаваты, окружив тот дом, стоя ночью со всех сторон. Пандавы же, о царь, с матерью, глубоко скорбящие, выйдя тем подземным ходом, ушли скрытно, незамеченные; но от недосыпа и от волнения они, каратели врагов, не могли быстро идти с матерью».
ddced50dcfb9 · опубликовано 12 июл. 2026 г., 17:03:09 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Здесь спасение свершается — но даётся не без труда и слабости. Знаменательно, что и спасённые Пандавы немощны: измученные бессонными ночами бдения и потрясением, они едва бредут. Здесь — правдивость писания: избавление праведных не всегда легко и торжественно — оно даётся сквозь усталость, страх и скорбь. Знаменательно, что они «глубоко скорбящие» даже в час спасения: горько праведному терпеть гонение от родных, и спасение от смерти не отменяет печали о причинённой неправде. Так писание являет человеческую немощь спасаемых — чтобы тем явственнее проступила сила того, кто понесёт их.