कारयन्तु च कुल्यानि शुभ्राणि च महान्ति च ॥
ये च तत्र मृतास् तेषां सुहृदो ऽर्चन्तु तान् अपि ॥
एवंगते मया शक्यं यद् यत् कारयितुं हितम् ॥
पाण्डवानां च कुन्त्याश् च तत् सर्वं क्रियतां धनैः ॥
एवम् उक्त्वा ततश् चक्रे ज्ञातिभिः परिवारितः ॥
उदकं पाण्डुपुत्राणां धृतराष्ट्रो ऽम्बिकासुतः ॥
kārayantu ca kulyāni śubhrāṇi ca mahānti ca ||
ye ca tatra mṛtās teṣāṃ suhṛdo 'rcantu tān api ||
evaṃgate mayā śakyaṃ yad yat kārayituṃ hitam ||
pāṇḍavānāṃ ca kuntyāś ca tat sarvaṃ kriyatāṃ dhanaiḥ ||
evam uktvā tataś cakre jñātibhiḥ parivāritaḥ ||
udakaṃ pāṇḍuputrāṇāṃ dhṛtarāṣṭro 'mbikāsutaḥ ||
«„И пусть устроят погребальные обряды, светлые и великие; и друзья тех, что там умерли, пусть почтят и их. Что благого я могу в таком случае велеть совершить для Пандавов и Кунти — всё то да будет сделано на мои богатства“. Так сказав, окружённый роднёю, Дхритараштра, сын Амбики, совершил возлияние воды для сыновей Панду».
0c0bd2276c47 · опубликовано 12 июл. 2026 г., 17:03:09 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Здесь лицемерие облекается в пышность обрядов. Знаменательно, что Дхритараштра не скупится на погребальные почести и дары для тех, чьей гибели сам [потворствовал]: щедрость напоказ призвана и заглушить совесть, и отвести подозрение. В этом — тщета внешнего благочестия без чистоты сердца: обряды и дары, совершаемые виновным над своими жертвами, не очищают, а лишь обличают. Знаменательно, что он совершает и возлияние воды — священный долг по усопшим: но обряд, творимый над живыми (мнимо погибшими) убийцею, оборачивается пустым лицедейством. Так писание являет, что благочестие без правды сердца — личина; и пышные слёзы Дхритараштры лишь оттеняют нечистоту его соучастия.