गन्धर्व उवाच
ततो दृष्ट्वाश्रमपदं रहितं तैः सुतैर् मुनिः ॥
निर्जगाम सुदुःखार्तः पुनर् एवाश्रमात् ततः ॥
सो ऽपश्यत् सरितं पूर्णां प्रावृट्काले नवाम्भसा ॥
वृक्षान् बहुविधान् पार्थ वहन्तीं तीरजान् बहून् ॥
अथ चिन्तां समापेदे पुनः पौरवनन्दन ॥
अम्भस्य् अस्या निमज्जेयम् इति दुःखसमन्वितः ॥
gandharva uvāca
tato dṛṣṭvāśramapadaṃ rahitaṃ taiḥ sutair muniḥ ||
nirjagāma suduḥkhārtaḥ punar evāśramāt tataḥ ||
so 'paśyat saritaṃ pūrṇāṃ prāvṛṭkāle navāmbhasā ||
vṛkṣān bahuvidhān pārtha vahantīṃ tīrajān bahūn ||
atha cintāṃ samāpede punaḥ pauravanandana ||
ambhasy asyā nimajjeyam iti duḥkhasamanvitaḥ ||
Гандхарва сказал: «Тогда, увидев обитель, лишённую тех сыновей, муни, тяжко удручённый, снова вышел из неё. Он увидел реку, полную в пору дождей свежею водою, несущую много прибрежных деревьев, о Партха; и впал в думу: „Погружусь в воду её“, — исполненный горя».
3dbec09bdffb · опубликовано 12 июл. 2026 г., 17:29:43 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Здесь опустевший дом вновь гонит святого к мысли о смерти. Знаменательно, что вид обители без сыновей нестерпим ему: память о потере, заключённая в [родных] стенах, бередит рану. Здесь открывается, сколь глубоко скорбит и великий, доколе не утешен высшим: горе подвластно и святому, покуда он его несёт. Так писание являет нескончаемость скорби, ищущей исхода в смерти; и вздувшаяся река предстаёт удручённому орудием конца.