Ум мой, сын, ныне, в старости, не радуется дому — точно у слона, связанного и приведённого из леса в царский двор. Младший брат твой Сушарман будет держать семью, покинутую нами двумя, как человека покидают знание и удача рода. А за мною, уходящим, последует мать твоя, верная мужу, — как сияние за солнцем на исходе дня. Потому, сын, уйдём мы двое незамеченными ею, твоей матерью, помышляя о лотосе стоп Шри Хари». Так рассудив, оба, жаждущие освобождения, в полночь, покрытую тьмою, оставили спящую семью и, выйдя из дома, ушли. Странствуя вместе по благим тиртхам, лишённые самости, они пришли, о Шиби, сюда — в дарующую благо тиртху Шакрапрастху. Придя сюда и увидев жертвенные столбы, им самим устроенные в прежнем рождении, Вишнушарман вспомнил встречу с Хари и сказал отцу, разумный: «Некогда я был Шакрой, и мною здесь устроены были жертвы с желанием порадовать Мадхаву. Здесь же стал ко мне благосклонен Кешава, любящий преданных; грудами самоцветов удовлетворены были брахманы и семеро риши. Ими же дана мне вайшнавская преданность и освобождение в этом бытии; Вишну и всеми прочими сотворены здесь тиртхи. Эта Индрапрастха создана как тиртха, вмещающая все тиртхи, и здесь же быками среди мудрецов предречена мне смерть.