Brahmā
चतुर्युगानि षट्त्रिंशत् स्वर्लोकेऽसौ महीयते । तेजस्वी रूपसंपन्नो द्रव्यवान् जायते नरः
इह जन्मन्यसौ राजा प्रेत्य स्वर्गे महीयते । तूष्णीं बभूव सोप्यग्निर्ब्रह्मदत्ताश्रयं ययौ
य इदं श्रृणुयान्नित्यं प्रातरुत्थाय मानवः । अग्नेर्जन्म स पापेभ्यो मुच्यते नात्र संशयः
caturyugāni ṣaṭtriṃśat svarloke'sau mahīyate | tejasvī rūpasaṃpanno dravyavān jāyate naraḥ
iha janmanyasau rājā pretya svarge mahīyate | tūṣṇīṃ babhūva sopyagnirbrahmadattāśrayaṃ yayau
ya idaṃ śrṛṇuyānnityaṃ prātarutthāya mānavaḥ | agnerjanma sa pāpebhyo mucyate nātra saṃśayaḥ
«Тридцать шесть четвериц юг он величается в мире небес; и рождается человек пылающий, наделённый красотой, обладающий имуществом. В здешнем рождении он царь, а умерев, величается на небе». Безмолвным стал и тот огонь и пошёл в прибежище, данное Брахмою. Кто, встав поутру, всегда слушал бы это рождение Огня, тот, человек, освобождается от грехов — нет здесь сомнения.
iti śrīvarāhapurāṇe bhagavacchāstre ekonaviṃśo 'dhyāyaḥ
c6b559eddf5c · опубликовано 3 сент. 2026 г., 21:05:36 UTC
Доступно наRUЛистайте стихи клавишами
Плод расписан по обоим мирам сразу: тридцать шесть четвериц юг на небе — и здесь рождение царём, с красотой, блеском и достатком. Порядок перечисления обратный привычному: сначала небо, потом земля. Небесная доля названа исчислимой и потому конечной, земная — просто хорошей; ни одна не выдана за окончательную.
А кончается рассказ одним словом о самом огне: «безмолвным стал». Он просил дня и славы, получил и то и другое — и замолчал, уйдя в прибежище, которое дал ему Брахма. Тот, кто в начале шёл сжигать творца, уходит на отведённое место без единого возражения.
Последний стих переносит плод на слушающего: кто поутру слушает это рождение Огня, освобождается от грехов. Повествование о том, как некто получил своё имя и своё место, само становится обрядом. Слушать, как чужой гнев был обращён в службу, оказывается очищением для слушающего.