śrī-bhagavān uvāca
मा मा वैदर्भ्य् असूयेथा जाने त्वां मत्-परायणाम्
त्वद्-वचः श्रोतु-कामेन क्ष्वेल्याचरितम् अङ्गने
मुखं च प्रेम-संरम्भ- स्फुरिताधरम् ईक्षितुम्
कटा-क्षेपारुणापाङ्गं सुन्दर-भ्रु-कुटी-तटम्
अयं हि परमो लाभो गृहेषु गृह-मेधिनाम्
यन् नर्मैर् ईयते यामः प्रियया भीरु भामिनि
सैवं भगवता राजन् वैदर्भी परिसान्त्विता
ज्ञात्वा तत्-परिहासोक्तिं प्रिय-त्याग-भयं जहौ
बभाष ऋषभं पुंसां वीक्षन्ती भगवन्-मुखम्
स-व्रीड-हास-रुचिर- स्निग्धापाङ्गेन भारत
नन्व् एवम् एतद् अरविन्द-विलोचनाह यद् वै भवान् भगवतो ऽसदृशी विभूम्नः
क्व स्वे महिम्न्य् अभिरतो भगवांस् त्र्य्-अधीशः क्वाहं गुण-प्रकृतिर् अज्ञ-गृहीत-पादा
सत्यं भयाद् इव गुणेभ्य उरुक्रमान्तः
शेते समुद्र उपलम्भन-मात्र आत्मा
नित्यं कद्-इन्द्रिय-गणैः कृत-विग्रहस् त्वं
त्वत्-सेवकैर् नृप-पदं विधुतं तमो ऽन्धम्
त्वत्-पाद-पद्म-मकरन्द-जुषां मुनीनां
वर्त्मास्फुटं न्र्-पशुभिर् ननु दुर्विभाव्यम्
यस्माद् अलौकिकम् इवेहितम् ईश्वरस्य
भूमंस् तवेहितम् अथो अनु ये भवन्तम्
निष्किञ्चनो ननु भवान् न यतो ऽस्ति किञ्चिद्
यस्मै बलिं बलि-भुजो ऽपि हरन्त्य् अजाद्याः
न त्वा विदन्त्य् असु-तृपो ऽन्तकम् आढ्यतान्धाः
प्रेष्ठो भवान् बलि-भुजाम् अपि ते ऽपि तुभ्यम्
त्वं वै समस्त-पुरुषार्थ-मयः फलात्मा
यद्-वाञ्छया सु-मतयो विसृजन्ति कृत्स्नम्
तेषां विभो समुचितो भवतः समाजः
पुंसः स्त्रियाश् च रतयोः सुख-दुःखिनोर् न
त्वं न्यस्त-दण्ड-मुनिभिर् गदितानुभाव
आत्मात्म-दश् च जगताम् इति मे वृतो ऽसि
हित्वा भवद्-भ्रुव उदीरित-काल-वेग-
ध्वस्ताशिषो ऽब्ज-भव-नाक-पतीन् कुतो ऽन्ये
जाड्यं वचस् तव गदाग्रज यस् तु भूपान्
विद्राव्य शार्ङ्ग-निनदेन जहर्थ मां त्वम्
सिंहो यथा स्व-बलिम् ईश पशून् स्व-भागं
तेभ्यो भयाद् यद् उदधिं शरणं प्रपन्नः
यद्-वाञ्छया नृप-शिखामणयो ऽन्ग-वैन्य-
जायन्त-नाहुष-गयादय ऐक्य-पत्यम्
राज्यं विसृज्य विविशुर् वनम् अम्बुजाक्ष
सीदन्ति ते ऽनुपदवीं त इहास्थिताः किम्
कान्यं श्रयेत तव पाद-सरोज-गन्धम्
आघ्राय सन्-मुखरितं जनतापवर्गम्
लक्ष्म्य्-आलयं त्व् अविगणय्य गुणालयस्य
मर्त्या सदोरु-भयम् अर्थ-विविइत-दृष्टिः
तं त्वानुरूपम् अभजं जगताम् अधीशम्
आत्मानम् अत्र च परत्र च काम-पूरम्
स्यान् मे तवाङ्घ्रिर् अरणं सृतिभिर् भ्रमन्त्या
यो वै भजन्तम् उपयात्य् अनृतापवर्गः
तस्याः स्युर् अच्युत नृपा भवतोपदिष्टाः
स्त्रीणां गृहेषु खर-गो-श्व-विडाल-भृत्याः
यत्-कर्ण-मूलम् अन्-कर्षण नोपयायाद्
युष्मत्-कथा मृड-विरिञ्च-सभासु गीता
त्वक्-श्मश्रु-रोम-नख-केश-पिनद्धम् अन्तर्
मांसास्थि-रक्त-कृमि-विट्-कफ-पित्त-वातम्
जीवच्-छवं भजति कान्त-मतिर् विमूढा
या ते पदाब्ज-मकरन्दम् अजिघ्रती स्त्री
mā mā vaidarbhy asūyethā jāne tvāṃ mat-parāyaṇām
tvad-vacaḥ śrotu-kāmena kṣvelyācaritam aṅgane
mukhaṃ ca prema-saṃrambha- sphuritādharam īkṣitum
kaṭā-kṣepāruṇāpāṅgaṃ sundara-bhru-kuṭī-taṭam
ayaṃ hi paramo lābho gṛheṣu gṛha-medhinām
yan narmair īyate yāmaḥ priyayā bhīru bhāmini
saivaṃ bhagavatā rājan vaidarbhī parisāntvitā
jñātvā tat-parihāsoktiṃ priya-tyāga-bhayaṃ jahau
babhāṣa ṛṣabhaṃ puṃsāṃ vīkṣantī bhagavan-mukham
sa-vrīḍa-hāsa-rucira- snigdhāpāṅgena bhārata
nanv evam etad aravinda-vilocanāha yad vai bhavān bhagavato 'sadṛśī vibhūmnaḥ
kva sve mahimny abhirato bhagavāṃs try-adhīśaḥ kvāhaṃ guṇa-prakṛtir ajña-gṛhīta-pādā
satyaṃ bhayād iva guṇebhya urukramāntaḥ
śete samudra upalambhana-mātra ātmā
nityaṃ kad-indriya-gaṇaiḥ kṛta-vigrahas tvaṃ
tvat-sevakair nṛpa-padaṃ vidhutaṃ tamo 'ndham
tvat-pāda-padma-makaranda-juṣāṃ munīnāṃ
vartmāsphuṭaṃ nr-paśubhir nanu durvibhāvyam
yasmād alaukikam ivehitam īśvarasya
bhūmaṃs tavehitam atho anu ye bhavantam
niṣkiñcano nanu bhavān na yato 'sti kiñcid
yasmai baliṃ bali-bhujo 'pi haranty ajādyāḥ
na tvā vidanty asu-tṛpo 'ntakam āḍhyatāndhāḥ
preṣṭho bhavān bali-bhujām api te 'pi tubhyam
tvaṃ vai samasta-puruṣārtha-mayaḥ phalātmā
yad-vāñchayā su-matayo visṛjanti kṛtsnam
teṣāṃ vibho samucito bhavataḥ samājaḥ
puṃsaḥ striyāś ca ratayoḥ sukha-duḥkhinor na
tvaṃ nyasta-daṇḍa-munibhir gaditānubhāva
ātmātma-daś ca jagatām iti me vṛto 'si
hitvā bhavad-bhruva udīrita-kāla-vega-
dhvastāśiṣo 'bja-bhava-nāka-patīn kuto 'nye
jāḍyaṃ vacas tava gadāgraja yas tu bhūpān
vidrāvya śārṅga-ninadena jahartha māṃ tvam
siṃho yathā sva-balim īśa paśūn sva-bhāgaṃ
tebhyo bhayād yad udadhiṃ śaraṇaṃ prapannaḥ
yad-vāñchayā nṛpa-śikhāmaṇayo 'nga-vainya-
jāyanta-nāhuṣa-gayādaya aikya-patyam
rājyaṃ visṛjya viviśur vanam ambujākṣa
sīdanti te 'nupadavīṃ ta ihāsthitāḥ kim
kānyaṃ śrayeta tava pāda-saroja-gandham
āghrāya san-mukharitaṃ janatāpavargam
lakṣmy-ālayaṃ tv avigaṇayya guṇālayasya
martyā sadoru-bhayam artha-viviita-dṛṣṭiḥ
taṃ tvānurūpam abhajaṃ jagatām adhīśam
ātmānam atra ca paratra ca kāma-pūram
syān me tavāṅghrir araṇaṃ sṛtibhir bhramantyā
yo vai bhajantam upayāty anṛtāpavargaḥ
tasyāḥ syur acyuta nṛpā bhavatopadiṣṭāḥ
strīṇāṃ gṛheṣu khara-go-śva-viḍāla-bhṛtyāḥ
yat-karṇa-mūlam an-karṣaṇa nopayāyād
yuṣmat-kathā mṛḍa-viriñca-sabhāsu gītā
tvak-śmaśru-roma-nakha-keśa-pinaddham antar
māṃsāsthi-rakta-kṛmi-viṭ-kapha-pitta-vātam
jīvac-chavaṃ bhajati kānta-matir vimūḍhā
yā te padābja-makarandam ajighratī strī
«Отерев глаза со слезами и груди, повреждённые горем, обняв рукою, о царь, добродетельную, [не знающую] иного предмета, утешил знающий утешение, с милостью, жалкую, — владыка, у которой сознание помутилось от силы шутки, — недостойную того, — прибежище праведных: „Не гневайся, не гневайся, о царевна Видарбхи; я знаю тебя, [у которой] высшее прибежище — я; желая услышать твоё слово, я поступил шутя, о милая, — и чтобы увидеть лицо с губами, дрожащими от любовного возмущения, с алыми уголками глаз при косом взгляде, с прекрасным изгибом сдвинутых бровей. Ведь вот высшая прибыль в домах для домохозяев — что стража проходит в шутках с милою, о робкая, о гневливая“. Она, так утешенная Владыкою, о царь, царевна Видарбхи, поняв, что это была шуточная речь, оставила страх быть покинутою милым; она заговорила с быком среди мужей, глядя в лицо Владыки, с застенчивою улыбкою, прелестным ласковым взглядом искоса, о Бхарата: „Так, всё это так, о лотосоокий, как ты сказал: я не подобна Владыке, безмерному; где Владыка, услаждающийся в своём величии, владыка трёх, — и где я, [чья] природа из гун, чьих стоп касаются неразумные? Истинно: точно из страха перед гунами, Урукрама возлежит внутри, в океане, — Самость, что есть одно лишь восприятие; постоянно ты в распре с сонмами дурных чувств; твоими служителями стряхнуто царское положение — слепая тьма. Путь молчальников, вкушающих нектар лотоса твоих стоп, неявен, ведь труднопостижим людьми-скотами, ибо действие господа как бы вне [обычного] мира, о безмерный, — твоё действие и [действие] тех, кто следует за тобою. Ведь ты ничего не имеющий — оттого что нет ничего [вне тебя], — тому, кому дань приносят и вкушающие дань, Нерождённый и прочие; не знают тебя, как Губителя, живущие для дыхания, ослеплённые богатством; ты милейший и для вкушающих дань, и они — тебе. Ты — полный всех целей человека, чья самость — плод; желая тебя, благоразумные оставляют всё; им, о вездесущий, подобает общество с тобою — а не мужчине и женщине, услаждающимся, [живущим] в счастье и горе. Ты, чья мощь воспета молчальниками, отложившими жезл, — самость и дающий себя мирам: потому ты избран мною, оставив [тех], чьи благословения сокрушены напором Времени, движимым твоею бровью, — рождённого из лотоса и владык неба; откуда же иные?“»
616e51c61236 · 发布于 2026年8月15日 22:00:00 UTC
可用语言RU用方向键翻颂
Тват-вачах шроту-камена — «желая услышать твоё слово». Признание прямое: вся речь была ради её ответа. Испытание сделано ради того, что она скажет.
Нармаих ияте ямах — «стража проходит в шутках». Он объясняет шутку домашним правилом: у семейных высшая прибыль — так провести время. Богословие сведено к домашнему обиходу.
Нану эвам этат — «так, всё это так». Она начинает с полного согласия: ты прав, я тебе не ровня. Спорить она будет, не отвергая ни слова.
Бхаят ива гунебхьях — «точно из страха перед гунами». Она берёт его же приём: он сказал, что бежал от царей в море, — она отвечает, что и в океане он «прячется» от гун. Насмешка возвращена в той же форме.
Нишкинчанах нану бхаван на ятах асти кинчит — «ты ничего не имеющий — оттого что нет ничего [вне тебя]». Его довод о бедности вывернут наизнанку: нечего иметь тому, вне кого ничего нет.
Бхават-бхрувах удирита-кала-вега — «напором Времени, движимым твоею бровью». Отвергнутые женихи названы не царями, а Брахмою и владыками неба. Она поднимает счёт настолько, что земные цари в него не входят.