«„Сколько песчинок на земле, сколько звёзд на небе, сколько дождевых струй — столько коров я раздал: дойных, молодых, наделённых нравом, обликом и достоинствами, бурых, с золочёными рогами, добытых по правде, с серебряными копытами, с телятами, в тонких тканях, венках и уборах я давал — хорошо украшенным, достойным и благонравным, чьи семьи бедствуют, верным обету, [владеющим] подвижничеством, ученостью и Ведою, щедрым, праведным — я давал юным быкам среди дваждырождённых; коров, землю, золото, жилища, коней, слонов, дев со служанками, кунжут, серебро, ложа, одежды, самоцветы, утварь, колесницы; и чтимое жертвами, и совершённое [как] общественные работы. У некоего лучшего из дваждырождённых потерявшаяся корова [оказалась] в моём коровьем стаде; смешавшаяся [с ним], она была отдана мною, незнающим, дваждырождённому. Увидев её, уводимую, её хозяин сказал ему: „Моя“; „Моя“, — сказал получивший, — „Нрига мне дал“. Два брахмана, спорящие, сказали мне, добивающиеся своей выгоды: „Ты — даритель“, „[ты] — похититель“; услышав то, у меня возникло замешательство. Оба брахмана были упрошены [мною], попавшим в затруднение о дхарме: „Я дам сто тысяч отборных коров; пусть эта будет отдана. Окажите милость слуге, не ведавшему; извлеките меня из беды, падающего в нечистый ад“. „Я не принимаю, о царь“, — сказав так, хозяин ушёл; „Не желаю и десяти тысяч иных коров“, — так [сказав], другой ушёл. Меж тем посланцами Ямы я был отведён в обитель Ямы; там я был спрошен Ямою, о бог богов, владыка мира: „Вкусишь ли ты сперва неблагое или же благое, о царь? Не вижу конца твоему даянию и дхарме — [и] сияющему миру“. „Сперва, о бог, вкушу неблагое“, — сказал я; „Падай“, — [сказал] он; и тотчас, падая, я увидел себя ящерицею, о владыка“».