śrī-śuka uvāca
नन्द-व्रजं गते रामे करूषाधिपतिर् नृप
वासुदेवो ऽहम् इत्य् अज्ञो दूतं कृष्णाय प्राहिणोत्
त्वं वासुदेवो भगवान् अवतीऋनो जगत्-पतिः
इति प्रस्तोभितो बालैर् मेन आत्मानम् अच्युतम्
दूतं च प्राहिणोन् मन्दः कृष्णायाव्यक्त-वर्त्मने
द्वारकायां यथा बालो नृपो बाल-कृतो ऽबुधः
दूतस् तु द्वारकाम् एत्य सभायाम् आस्थितं प्रभुम्
कृष्णं कमल-पत्राक्षं राज-सन्देशम् अब्रवीत्
वासुदेवो ऽवतीर्नो ऽहम् एक एव न चापरः
भूतानाम् अनुकम्पार्थं त्वं तु मिथ्याभिधां त्यज
यानि त्वम् अस्मच्-चिह्नानि मौढ्याद् बिभर्षि सात्वत
त्यक्त्वैहि मां त्वं शरणं नो चेद् देहि ममाहवम्
कत्थनं तद् उपाकर्ण्य पौण्ड्रकस्याल्प-मेधसः
उग्रसेनादयः सभ्या उच्चकैर् जहसुस् तदा
उवाच दूतं भगवान् परिहास-कथाम् अनु
उत्स्रक्ष्ये मूढ चिह्नानि यैस् त्वम् एवं विकत्थसे
मुखं तद् अपिधायाज्ञ कङ्क-गृध्र-वटैर् वृतः
शयिष्यसे हतस् तत्र भविता शरणं शुनाम्
इति दूतस् तम् आक्षेपं स्वामिने सर्वम् आहरत्
कृष्णो ऽपि रथम् आस्थाय काशीम् उपजगाम ह
nanda-vrajaṃ gate rāme karūṣādhipatir nṛpa
vāsudevo 'ham ity ajño dūtaṃ kṛṣṇāya prāhiṇot
tvaṃ vāsudevo bhagavān avatīṛno jagat-patiḥ
iti prastobhito bālair mena ātmānam acyutam
dūtaṃ ca prāhiṇon mandaḥ kṛṣṇāyāvyakta-vartmane
dvārakāyāṃ yathā bālo nṛpo bāla-kṛto 'budhaḥ
dūtas tu dvārakām etya sabhāyām āsthitaṃ prabhum
kṛṣṇaṃ kamala-patrākṣaṃ rāja-sandeśam abravīt
vāsudevo 'vatīrno 'ham eka eva na cāparaḥ
bhūtānām anukampārthaṃ tvaṃ tu mithyābhidhāṃ tyaja
yāni tvam asmac-cihnāni mauḍhyād bibharṣi sātvata
tyaktvaihi māṃ tvaṃ śaraṇaṃ no ced dehi mamāhavam
katthanaṃ tad upākarṇya pauṇḍrakasyālpa-medhasaḥ
ugrasenādayaḥ sabhyā uccakair jahasus tadā
uvāca dūtaṃ bhagavān parihāsa-kathām anu
utsrakṣye mūḍha cihnāni yais tvam evaṃ vikatthase
mukhaṃ tad apidhāyājña kaṅka-gṛdhra-vaṭair vṛtaḥ
śayiṣyase hatas tatra bhavitā śaraṇaṃ śunām
iti dūtas tam ākṣepaṃ svāmine sarvam āharat
kṛṣṇo 'pi ratham āsthāya kāśīm upajagāma ha
«Когда Рама ушёл во Врадж Нанды, владыка Каруши, о царь, [думая]: „Я — Васудева“, — неразумный отправил посла к Кришне. „Ты — Васудева, Владыка нисшедший, владыка мира“, — так подстрекаемый детьми, он счёл себя Ачьютою; и посла отправил тупой — к Кришне, чей путь непроявлен, в Двараку — как дитя, царь, сделанный [царём] детьми, неразумный. Посол же, придя в Двараку, владыке, восседающему в собрании, лотосоокому Кришне, изрёк царское послание: „Я — Васудева нисшедший, один только, и не иной, ради сострадания к существам; ты же оставь ложное именование. Те наши знаки, что ты по глупости носишь, о Сатвата, — оставив, приди ко мне за прибежищем; если же нет — дай мне битву“. Услышав то хвастовство малоумного Паундраки, Уграсена и прочие собравшиеся громко рассмеялись тогда. Владыка сказал послу вслед за шутливою беседою: „Я выпущу, о глупец, [те] знаки, которыми ты так хвалишься; прикрыв то лицо, о неведающий, окружённый цаплями, коршунами и воронами, ты ляжешь убитым там — станешь прибежищем псов“. Так посол весь тот попрёк принёс господину; Кришна же, взойдя на колесницу, подступил к Каши».
ef18da5df192 · 发布于 2026年8月15日 23:00:00 UTC
可用语言RU用方向键翻颂
Прастобхитах балаих — «подстрекаемый детьми». Причина самозванства названа не гордостью, а окружением. Льстецы обозначены словом «дети» — те, кто говорит не думая.
Бала-критах — «сделанный [царём] детьми». Слово повторено во второй раз, уже о царстве: и правит он их же милостью. Один корень держит всю оценку человека.
Асмат-чихнани... бибхарши — «наши знаки... носишь». Самозванец требует вернуть знаки как имущество. Он мыслит опознавательными приметами, не сутью.
Уччакаих джахасух — «громко рассмеялись». Собрание отвечает смехом, а не гневом. Оскорбление признано не стоящим ответа.
Утсракшье... чихнани — «я выпущу знаки». Ответ построен на двойном смысле: те же диск и палица будут выпущены — в него. Требование исполнено буквально.
Бхавита шаранам шунам — «станешь прибежищем псов». Слово «прибежище» возвращено тому, кто его просил. Просил прибежища у себя — получит его от собак.