पिङ्गला नाम वेश्यासीद् विदेह-नगरे पुरा
तस्या मे शिक्षितं किञ्चिन् निबोध नृप-नन्दन
सा स्वैरिण्य् एकदा कान्तं सङ्केत उपनेष्यती
अभूत् काले बहिर् द्वारे बिभ्रती रूपम् उत्तमम्
मार्ग आगच्छतो वीक्ष्य पुरुषान् पुरुषर्षभ
तान् शुल्क-दान् वित्तवतः कान्तान् मेने ऽर्थ-कामुकी
आगतेष्व् अपयातेषु सा सङ्केतोपजीविनी
अप्य् अन्यो वित्तवान् को ऽपि माम् उपैष्यति भूरि-दः
एवं दुराशया ध्वस्त- निद्रा द्वार्य् अवलम्बती
निर्गच्छन्ती प्रविशती निशीथं समपद्यत
तस्या वित्ताशया शुष्यद्- वक्त्राया दीन-चेतसः
निर्वेदः परमो जज्ञे चिन्ता-हेतुः सुखावहः
तस्या निर्विण्ण-चित्ताया गीतं शृणु यथा मम
निर्वेद आशा-पाशानां पुरुषस्य यथा ह्य् असिः
न ह्य् अङ्गाजात-निर्वेदो देह-बन्धं जिहासति
यथा विज्ञान-रहितो मनुजो ममतां नृप
piṅgalā nāma veśyāsīd videha-nagare purā
tasyā me śikṣitaṃ kiñcin nibodha nṛpa-nandana
sā svairiṇy ekadā kāntaṃ saṅketa upaneṣyatī
abhūt kāle bahir dvāre bibhratī rūpam uttamam
mārga āgacchato vīkṣya puruṣān puruṣarṣabha
tān śulka-dān vittavataḥ kāntān mene 'rtha-kāmukī
āgateṣv apayāteṣu sā saṅketopajīvinī
apy anyo vittavān ko 'pi mām upaiṣyati bhūri-daḥ
evaṃ durāśayā dhvasta- nidrā dvāry avalambatī
nirgacchantī praviśatī niśīthaṃ samapadyata
tasyā vittāśayā śuṣyad- vaktrāyā dīna-cetasaḥ
nirvedaḥ paramo jajñe cintā-hetuḥ sukhāvahaḥ
tasyā nirviṇṇa-cittāyā gītaṃ śṛṇu yathā mama
nirveda āśā-pāśānāṃ puruṣasya yathā hy asiḥ
na hy aṅgājāta-nirvedo deha-bandhaṃ jihāsati
yathā vijñāna-rahito manujo mamatāṃ nṛpa
«Некогда в городе Видехов жила блудница по имени Пингала; кое-чему я у неё научился — внемли, сын царя. Она, своевольная, однажды, желая привести любовника на условленное место, вышла в свой час к наружной двери, приняв наилучший облик. Видя людей, идущих по дороге, о бык среди мужей, она, падкая на деньги, считала их — платящих, богатых — любовниками. Когда пришедшие уходили, она, кормящаяся свиданиями, думала: „может, ещё кто-нибудь богатый придёт ко мне, щедро дающий“. Так, лишённая сна дурною надеждою, приваливаясь к двери, то выходя, то входя, дождалась она полуночи. И у неё, с иссохшим от надежды на деньги лицом и убогим сердцем, родилось высшее отвращение — причина раздумья, приносящая счастье. Послушай же песнь её, отвратившейся умом, так, как слушал её я; ибо отвращение для пут надежды — как меч. Ведь у кого оно не родилось, тот не хочет оставить телесных уз — как человек без различения не хочет оставить чувства „моё“, о царь».
5a166642a9e0 · 发布于 2026年8月16日 05:00:00 UTC
可用语言RU用方向键翻颂
Пингала нама вешья асит — «жила блудница по имени Пингала». Из двадцати четырёх учителей этот единственный назван по имени и по городу — и он же единственный человек с ремеслом, которое перечислять в наставниках не принято. Оговорка «шикшитам кинчит», «кое-чему научился», ставит границу: перенято не ремесло и не житьё, а одна ночь из него. Учителем её делает не жизнь, а исход этой ночи.
Артха-камуки — «падкая на деньги». Стих не говорит, что она искала любовников; он говорит, что в прохожих она видела «шулка-дан», плату дающих. Ремесло названо своим именем, без смягчения и без брани. И тем же ходом объяснено, почему ночь оказалась пустой: она смотрела не на людей, а на кошельки, а кошельки шли мимо.
Дхваста-нидра двари аваламбати — «лишённая сна, приваливаясь к двери». Ожидание описано движением, а не чувством: то выходит, то входит. Это самая точная картина надежды — она не даёт ни уйти, ни остаться. Слово «дхваста», разрушенный, приложено ко сну: надежда не просто мешает спать, она сон разрушает, и в этом её сходство с болезнью.
Нирведах парамах джаджне — «родилось высшее отвращение». Названо оно рождением, а не решением: она не приняла его, оно у неё родилось — и родилось из усталости, из иссохшего лица и убогого сердца. Определение при нём двойное и на первый взгляд несовместимое: «чинта-хетух», причина раздумья, и «сукха-авахах», приносящее счастье. Раздумье тут не мука, а первое, что пришло на место надежды.
Аша-пашанам... асих — «для пут надежды — как меч». Надежда описана верёвкой, а нирведа — лезвием, и в этом образе нет постепенности: путы не развязывают, их рубят. Потому и час назван — полночь: не рассвет принёс перемену, а самое глухое время, когда ждать стало уже нечего.
А-джата-нирведах — «у кого не родилось отвращение». Обратная сторона сказанного, и она строже: без этого рождения человек «не хочет» оставить телесных уз — не «не может». Сравнение поставлено с чувством «моё» у лишённого различения: пока вещь считается своей, доводы бессильны, потому что расставание видится потерей, а не освобождением.