«Ибо высшая суть одна, пребывающая в существах и в себе, — как луна в сосудах с водою; и существа единосущны. Не получив еды в положенное время, пусть не унывает; получив, стойкий пусть не ликует: и то и другое подвластно судьбе. Пусть стремится к пище — насколько нужно для поддержания праны; ею исследуется суть, и, познав её, освобождается. Пусть ест пищу, доставшуюся случайно, — лучшую или худшую; так же одежду, так же ложе: пусть мудрец принимает, что достанется. Чистоту, ачаману, омовение и прочие предписания знающий пусть совершает не по понуждению, а как я, владыка, — играючи. Ибо у него нет уже названного различением, убитого созерцанием меня; и если где-то оно является до конца тела, — затем он соединяется со мною».