圣典薄伽梵往世书 11.21.38-43

Merit, Fault, and the Intent of the Veda11.21.38-43

4983 / 5136

Linux翻页

圣典薄伽梵往世书 · 11.21.38-43

॥

天城文

यथोर्णनाभिर् हृदयाद् ऊर्णाम् उद्वमते मुखात्
आकाशाद् घोषवान् प्राणो मनसा स्पर्श-रूपिणा
छन्दो-मयो ऽमृत-मयः सहस्र-पदवीं प्रभुः
ओंकाराद् व्यञ्जित-स्पर्श- स्वरोष्मान्तस्थ-भूषिताम्
विचित्र-भाषा-विततां छन्दोभिश् चतुर्-उत्तरैः
अनन्त-पारां बृहतीं सृजत्य् आक्षिपते स्वयम्
गायत्र्य् उष्णिग् अनुष्टुप् च बृहती पङ्क्तिर् एव च
त्रिष्टुब् जगत्य् अतिच्छन्दो ह्य् अत्यष्ट्य्-अतिजगद्-विराट्
किं विधत्ते किम् आचष्टे किम् अनूद्य विकल्पयेत्
इत्य् अस्या हृदयं लोके नान्यो मद् वेद कश्चन
मां विधत्ते ऽभिधत्ते मां विकल्प्यापोह्यते त्व् अहम्
एतावान् सर्व-वेदार्थः शब्द आस्थाय मां भिदाम्
माया-मात्रम् अनूद्यान्ते प्रतिषिध्य प्रसीदति

转写 (IAST)

yathorṇanābhir hṛdayād ūrṇām udvamate mukhāt
ākāśād ghoṣavān prāṇo manasā sparśa-rūpiṇā
chando-mayo 'mṛta-mayaḥ sahasra-padavīṃ prabhuḥ
oṃkārād vyañjita-sparśa- svaroṣmāntastha-bhūṣitām
vicitra-bhāṣā-vitatāṃ chandobhiś catur-uttaraiḥ
ananta-pārāṃ bṛhatīṃ sṛjaty ākṣipate svayam
gāyatry uṣṇig anuṣṭup ca bṛhatī paṅktir eva ca
triṣṭub jagaty aticchando hy atyaṣṭy-atijagad-virāṭ
kiṃ vidhatte kim ācaṣṭe kim anūdya vikalpayet
ity asyā hṛdayaṃ loke nānyo mad veda kaścana
māṃ vidhatte 'bhidhatte māṃ vikalpyāpohyate tv aham
etāvān sarva-vedārthaḥ śabda āsthāya māṃ bhidām
māyā-mātram anūdyānte pratiṣidhya prasīdati

逐字释义

梵语IAST释义

यथा ऊर्णनाभिः हृदयात् ऊर्णाम् उद्वमते मुखात्yathā ūrṇanābhiḥ hṛdayāt ūrṇām udvamate mukhāt«как паук из сердца извергает нить через рот,; как паук сердца нить извергает изорта

आकाशात् घोषवान् प्राणः मनसा स्पर्श-रूपिणाākāśāt ghoṣavān prāṇaḥ manasā sparśa-rūpiṇā[так] из пространства — прана, обладающая гулом, вместе с умом, принимающим осязаемый облик,; пространства гулообладающая прана умом осязаемообликующим

छन्दः-मयः अमृत-मयः सहस्र-पदवीम् प्रभुःchandaḥ-mayaḥ amṛta-mayaḥ sahasra-padavīm prabhuḥ«состоящий из размеров, из бессмертия, владыка — тысячестезевую [речь],; размеросоставный бессмертиесоставный тысячестезевую владыка

ओंकारात् व्यञ्जित-स्पर्श-स्वर-ऊष्म-अन्तःस्थ-भूषिताम्oṃkārāt vyañjita-sparśa-svara-ūṣma-antaḥstha-bhūṣitāmиз омкары проявленную, украшенную согласными, гласными, придыхательными и полугласными,; омкары проявленнуюсогласныегласныепридыхательныеполугласныеукрашенную

विचित्र-भाषा-वितताम् छन्दोभिः चतुः-उत्तरैःvicitra-bhāṣā-vitatām chandobhiḥ catuḥ-uttaraiḥ«распростёртую разными языками, [сложенную] размерами, [возрастающими] на четыре [слога],; разноязыкораспростёртую размерами четырёхприбавляющимися

अनन्त-पाराम् बृहतीम् सृजति आक्षिपते स्वयम्ananta-pārām bṛhatīm sṛjati ākṣipate svayamбеспредельную, обширную — он творит и сам же вбирает; бесконечнопредельную обширную творит вбирает сам

गायत्री उष्णिक् अनुष्टुप् च बृहती पङ्क्तिः एव चgāyatrī uṣṇik anuṣṭup ca bṛhatī paṅktiḥ eva ca«гаятри, ушник, ануштубх, брихати, панкти,; гаятри ушник ануштубх же брихати панкти же

त्रिष्टुप् जगती अतिच्छन्दः हि अत्यष्टि-अतिजगत्-विराट्triṣṭup jagatī aticchandaḥ hi atyaṣṭi-atijagat-virāṭтриштубх, джагати, атиччхандас, атьяшти, атиджагати и вирадж; триштубх джагати атиччхандас ведь атьяштиатиджагативирадж

किम् विधत्ते किम् आचष्टे किम् अनूद्य विकल्पयेत्kim vidhatte kim ācaṣṭe kim anūdya vikalpayet«что она предписывает, что возвещает, что, повторив, различает —; что предписывает что возвещает что повторив различала бы

इति अस्याः हृदयम् लोके न अन्यः मत् वेद कश्चनiti asyāḥ hṛdayam loke na anyaḥ mat veda kaścanaсердца её в мире никто, кроме меня, не знает; так её сердце мире не иной кроме меня знает какойлибо

माम् विधत्ते अभिधत्ते माम् विकल्प्य अपोह्यते तु अहम्mām vidhatte abhidhatte mām vikalpya apohyate tu aham«меня она предписывает, меня возвещает, и я же, будучи различаем, отвергаюсь;; меня предписывает возвещает меня различив отвергается же я

एतावान् सर्व-वेद-अर्थः शब्दः आस्थाय माम् भिदाम्etāvān sarva-veda-arthaḥ śabdaḥ āsthāya mām bhidāmтаков весь смысл Вед: слово, опершись на меня, [строит] различие,; таковой всехведсмысл слово опершись меня различие

माया-मात्रम् अनूद्य अन्ते प्रतिषिध्य प्रसीदतिmāyā-mātram anūdya ante pratiṣidhya prasīdatiповторив [его как] лишь майю, в конце отменяет [его] и успокаивается; майятолько повторив вконце отменив успокаивается

译文

«Как паук из сердца извергает нить через рот, так из пространства — прана, обладающая гулом, вместе с умом, принимающим осязаемый облик; состоящий из размеров, из бессмертия, владыка творит тысячестезевую речь, из омкары проявленную, украшенную согласными, гласными, придыхательными и полугласными, распростёртую разными языками, сложенную размерами, возрастающими на четыре слога, беспредельную, обширную, — творит и сам же вбирает. Гаятри, ушник, ануштубх, брихати, панкти, триштубх, джагати, атиччхандас, атьяшти, атиджагати и вирадж. Что она предписывает, что возвещает, что, повторив, различает — сердца её в мире никто, кроме меня, не знает. Меня она предписывает, меня возвещает, и я же, будучи различаем, отвергаюсь; таков весь смысл Вед: слово, опершись на меня, строит различие, повторив его как лишь майю, в конце отменяет его и успокаивается».

注释

Ятха урнанабхих хридаят — «как паук из сердца». Тот же образ, что в двенадцатой главе о творении мира, приложен теперь к речи. Совпадение не случайно: и мир, и слово выходят из одного места и одним способом — не из вещества со стороны, а изнутри; и обоих ждёт одинаковый конец, ибо паук нить проглатывает.

Сахасра-падавим — «тысячестезевую». Речь описана как расходящаяся тысячей троп из одного слога — омкары. Перечислены её части: согласные, гласные, придыхательные, полугласные. Разбор доведён до звуков — до того предела, ниже которого делить уже нечего; и это тот же спуск от тонкого к грубому, что был в двенадцатой главе про меру, тон и букву.

Чатур-уттараих чхандобхих — «размерами, возрастающими на четыре». Устройство названо счётным: каждый следующий размер длиннее предыдущего на четыре слога — от гаятри к вираджу. И тут же речь названа «вичитра-бхаша-витата», распростёртой разными языками. Строгий счёт и разноязычие поставлены рядом: правило одно, наречий много.

Сриджати акшипате сваям — «творит и сам же вбирает». Два глагола в одной строке и оба об одном деятеле. Не сказано, что речь возникает и гибнет, — сказано, что Он её издаёт и Он же втягивает. У слова нет своей жизни помимо Него, и потому вопрос, что Веда «имеет в виду», оказывается вопросом к Нему, а не к тексту.

Асья хридаям на аньо мад веда — «сердца её никто, кроме меня, не знает». Три вопроса поставлены заранее: что она велит, что возвещает и что, повторив, отменяет. Третий — самый трудный, и он же ключ ко всей главе. Сказано не «трудно понять», а «никто не знает» — и потому дальше следует не разбор, а прямой ответ от единственного, кто знает.

Пратишидхья прасидати — «отменив, успокаивается». Итог сложен из трёх ходов: слово, опираясь на Него, строит различия; затем повторяет их, называя майей; затем отменяет — и утихает. Тот же путь, что у огня без дров в десятой главе и у брошенного топора в двенадцатой. Веда кончается собственным умолканием, и в этом полный ответ на вопрос Уддхавы: она не противоречит себе, она доводит своё дело до конца.

本章诗节

У порока нет собственного содержания — он назван «обратным», отклонением от своего места; и потому один и тот же поступок в чужом праве становится тем, чем в своём не был. Вещи объявлены равными, а чистое и нечистое им предписано: правило заведено для решения, а не для описания, и назначение его тройное — дхарма, обиход и прокорм, так что обычай признан отчасти хозяйственным устройством. Составы у всех одни и те же от Брахмы до травы; неравенство держится на именах, которые даёт Веда. Приметою пригодной земли взято наблюдаемое — водится ли там чёрная антилопа; дурное время определено тем, что дело от него отходит; восемь мерил чистоты включают размер, силу, разумение и достаток, так что правило подвижно по самому устройству. Очищение определено как возврат вещи к своей природе, а не как прибавление; память о Нём вписана седьмым пунктом в список телесных очищений, и дхарма описана как сборка из шести частей, недостача любой из которых делает её не грехом, а неработающей. Затем сказано, что достоинство иногда бывает пороком и наоборот, и что само ограничение по достоинству и пороку отменяет их различие: Веда не противоречит себе — она доигрывает свой ход до конца. Поговорка «лежащий не падает вниз» показывает, что правило имеет силу лишь там, где есть откуда упасть. Единственная мера без исключений дана движением, а не перечнем: от чего отвратился, от того и свободен. Цепь падения начата не желанием и не поступком, а суждением — приписыванием предмету достоинства, то есть той самой оценкой, которую Веда даёт нарочно и на время; итог её — не наказание, а обессмысливание: живёт, как дерево, дышит, как мехи. Речения о плодах названы приманкой при горьком лекарстве: сладость подлинна, но лечит не она, и осуждены не они сами, а принимающие цветы за плоды. Дозволение убивать в жертве разобрано как уступка влечению, а не как веление, — и это тот сокрытый замысел, которого не поняли. Жертвователь сравнён с купцом, и разница лишь в том, что купец знает, что покупает. Богов чтут не иначе как по своей гуне, а мечта их замкнута в круг: жертва, небо, наслаждение и возвращение сюда же в хороший дом. Прикровенность речи названа не порчей писания, а тем, что Ему дорого; слово оказалось такой же глубины, что и молчальник, и знание его — не собиранием сведений, а нырянием. Речь выходит из одного места и одним способом с миром — как нить из паука; разбор её доведён до звуков, а строгий счёт размеров поставлен рядом с разноязычием. Кончается глава прямым ответом: слово, опершись на Него, строит различия, повторяет их как майю и в конце отменяет — и утихает.

11.21.1-7 11.21.8-15 11.21.16-22 11.21.23-31 11.21.32-3711.21.38-43

版本

6965587b8d1d · 发布于 2026年8月16日 07:00:00 UTC

可用语言RU

上一颂颂 11.21.32-37 下一颂颂 11.22.1-5

用方向键翻颂