नमस् तस्मै भगवते वासुदेवाय साक्षिणे
य इदम् कृपया कस्मै व्याचचक्षे मुमुक्षवे
योगीन्द्राय नमस् तस्मै शुकाय ब्रह्म-रूपिणे
संसार-सर्प-दष्टं यो विष्णु-रातम् अमूमुचत्
भवे भवे यथा भक्तिः पादयोस् तव जायते
तथा कुरुष्व देवेश नाथस् त्वं नो यतः प्रभो
नाम-सङ्कीर्तनं यस्य सर्व-पाप प्रणाशनम्
प्रणामो दुःख-शमनस् तं नमामि हरिं परम्
namas tasmai bhagavate vāsudevāya sākṣiṇe
ya idam kṛpayā kasmai vyācacakṣe mumukṣave
yogīndrāya namas tasmai śukāya brahma-rūpiṇe
saṃsāra-sarpa-daṣṭaṃ yo viṣṇu-rātam amūmucat
bhave bhave yathā bhaktiḥ pādayos tava jāyate
tathā kuruṣva deveśa nāthas tvaṃ no yataḥ prabho
nāma-saṅkīrtanaṃ yasya sarva-pāpa praṇāśanam
praṇāmo duḥkha-śamanas taṃ namāmi hariṃ param
«Поклон тому владычному Васудеве, свидетелю, кто это из милости изъяснил Ка — Брахме, жаждавшему освобождения. Поклон тому владыке йогинов, Шуке, чей облик — Брахман, кто ужаленного змеем круговорота Вишнудатту освободил. Так соделай, о владыка богов, чтобы в рождении за рождением рождалась преданность твоим стопам, — ибо ты наш владыка, о господин. Чьё воспевание имени — истребление всякого греха, чей поклон — утишение горя, тому высшему Хари я кланяюсь».
b78a9f1ce519 · 发布于 2026年8月16日 19:00:00 UTC
可用语言RU用方向键翻颂
Сакшине — «свидетелю». Из всех имён для первого из последних поклонов взято самое сдержанное: не творец, не владыка, а тот, кто присутствует и видит. Книга кланяется на прощание не действующему, а смотрящему.
Касмаи мумукшаве — «Ка, жаждавшему освобождения». Брахма назван «Ка» — местоимением «кто», ставшим ему именем. Тот, кто сидел на лотосе и не знал, откуда он взялся, зовётся вопросительным словом. Первый слушатель носит имя-вопрос.
Самсара-сарпа-даштам... амумучат — «ужаленного змеем круговорота... освободил». Парикшита ждал настоящий змей, и он от него не был спасён. Спасён он был от другого, названного тем же словом. Два змея названы одним словом, и разведены только исходы.
Бхаве бхаве... бхактих — «в рождении за рождением... преданность». Просьба, которой кончается вся книга, — не об освобождении. Просят о том, чтобы в каждом следующем рождении рождалась привязанность к стопам. Последнее прошение оставляет рождения на месте, и просит переменить лишь то, к чему тянет.
Натхас твам но ятах прабхо — «ибо ты наш владыка, о господин». Основание просьбы — не заслуга и не нужда, а уже существующее отношение: ты наш, оттого и просим. Право просить выведено из принадлежности.
Нама-санкиртанам... пранамах духкха-шаманах — «воспевание имени... поклон, утишающий горе». Восемнадцать тысяч строк кончаются двумя простейшими действиями, доступными кому угодно и без утвари: произнести имя и склониться. Итогом всей книги названо то, с чего начинают дети.