Глава открывается с конца: первым назван Парикшит с четырьмя сыновьями — тот, кем весь род и завершится; и лишь потом нас ведут туда обычной дорогой, от колена к колену.
Старший брат Шантану, Девапи, уходит в лес ещё ребёнком — сам, без ссоры и без проклятия. Имя младшего объяснено через руки: кого коснётся, тот из дряхлого делается молодым и обретает шанти, покой. Царь-целитель, а не царь-воин.
Но царём при живом старшем брате стал младший — и двенадцать лет нет дождя. Царь спрашивает честно: «какова моя вина?» Ответ резок: паривеття, «преступивший старшего». Он готов отдать царство и вправду идёт в лес отдавать — а советник тем временем подсылает к отшельнику проповедников против веды, и «весьма прямодушный» царевич попадается: спорить он не умеет.
Дальше всё сделано по правилам, и в этом-то и жутко. Царство предложено честно, ответ дан честно, приговор вынесен честно: он пал, ты чист. Ни одного нарушения — обошли не закон, а человека. И пошёл дождь: небо смотрит на порядок, а не на то, как его обеспечили.
О Бхишме сказано три слова: рождён в Ганге, славен доблестью, знает все науки, — а засухе и брахманскому разбирательству отдана целая страница. Смерть первого сына Шантану сказана с мрачной иронией: Читрангаду убил гандхарв Читрангада; о втором — без пощады: умер от чахотки, бездетным.
Продолжение рода изложено с оговоркой, меняющей звучание: «мой сын Кришна Двайпаяна» — рассказывает дед, и он вставляет объяснение: «рассудив, что слово матери непреступимо». Оправдан не обычай, а послушание.
В перечне жён Пандавов ракшаси Хидимба, нагиня Улупи и чужая наследница записаны наравне со всеми; и назван Бабхрувахана, который потом убьёт собственного отца, не зная его.
А кончается род тем же, чем в этой книге кончается всё: сожжённым и оживлённым. Зародыш обращён в пепел — и от рода не осталось никого; оживление названо не чудом, а силою Того, кто по своей воле носит человеческий облик. Последняя строка сказана в настоящем времени: «который ныне охраняет этот круг земной».
Глава открывается с конца: первым назван Парикшит с четырьмя сыновьями — тот, кем весь род и завершится.
Порядок этот не ошибка. Составитель сперва показывает, чем кончится, и лишь потом ведёт нас туда обычной дорогой, от колена к колену.
Среди имён есть говорящие. Акродхана — «негневливый», Деватитхи — «гость богов». О людях этих не осталось ничего, кроме свойства, помянутого в имени.
А последнее имя — Пратипа, отец Шантану и дед Бхишмы. С него и начнётся то, что мы знаем.
Отсюда до Курукшетры остаётся четыре поколения. Долгий список кончается, и дальше пойдут люди, которых читатель узнаёт в лицо.