«И чтил он досточтимого, чей облик — жертва и обряд, обрядами высокими и низкими, с верою: агнихотрою, дарша, пурнамасой, чатурмасьей, жертвой скота и сомой — в основном их виде и в производном, в каждое выжимание, по уставу четырёх жрецов. И когда шли разные жертвы с совершёнными вспомогательными действиями, он помышлял то небывалое, что есть плод действия и зовётся законом, — в высшем Брахмане, в Муже жертвы, в том, кто определяет смысл мантр, чьи знаки суть все божества, воочию явленном высшем божестве, в досточтимом Васудеве. И, когда адхварью брали возлияния, он, устроитель жертвы, помышлял о богах, вкушающих её, в членах того Мужа — сам искусностью стерев в себе терпкость.