«„А затем, о Господь, много ли особенного нам должно быть Тебе доложено — Тебе, чья божественная наваждающая забава становится причиною возникновения, стояния и распада всего мира; кто внутри сердец всех сонмов живого и снаружи, в облике Брахмана и внутреннего «я» и в облике первоосновы, по особенности места, времени, тела и положения переживает всё как их вещество и как воспринимающего; свидетелю всех представлений, чьё тело — пространство, воочию высшему Брахману, Высшему Себе, — как искрам и прочему нечего сообщать золотоносному огню? Потому Сам и устрой это для нас, прибегших к тени ста лепестков стоп Твоих, досточтимого высшего учителя, — тени, утишающей усталость круговорота с его разными бедами; с каким желанием мы и приведены сюда. Итак, Владыка, убей сына Твашты, поглощающего три мира, — кем проглочены, о Кришна, наш жар и оружие со снарядами. Лебедю, обитающему в малом, взирающему, Кришне, чья слава чиста, безначальному, собирающему добрых, — обретению своей обители для странника по бытию, конечной цели искомого, — Хари, поклон Тебе“».