«Поникшего от великой тяжести Кришны, в чьём чреве миры, с зонтами капюшонов, изломанными ударами пят, увидев змея, к Изначальному приступили его жёны, измученные, с распустившимися одеждами, уборами и косами; они, с крайне встревоженными умами, пустив вперёд детей, повергнув тело на землю, поклонились владыке существ, целомудренные, со сложенными ладонями, желая освобождения грешному мужу, пришли за прибежищем к Дающему прибежище: „Справедливо наказание этому, совершившему грех: Твоё нисхождение — ради обуздания злодеев; равнозрящий и к врагу, и к сыновьям, Ты налагаешь укрощение, лишь предуказуя плод. Это милость, Тобою нам совершённая; наказание Твоё для недобрых воистину уносит скверну, ибо змеиность этого воплощённого [была виною]; и гнев Твой признан именно милостью. Какой подвиг он хорошо совершил прежде, отбросив гордыню и оказывая почёт [другим], или же дхарма — состраданием ко всем людям, — отчего Ты, жизнь всех, бываешь доволен? Чьей заслуги [плод] это — не ведаем мы, о бог: право коснуться пыли Твоих стоп, желая которого, Шри, [та] женщина, совершала подвиг, оставив желания, долго держа обет. Ни небесной вершины, ни власти над всею землёю, ни места Парамештхина, ни владычества над Расою, ни совершенств йоги, ни нерождения вновь не желают прибегшие к пыли Твоих стоп. То, о владыка, обрёл этот, труднообретаемое иными, — [хоть он] рождён во тьме и подвластен гневу, змеиный владыка, — чего желая, воплощённый, кружащийся в колесе круговорота, [достиг бы] явного богатства“».