«С такими безумными речами пастушки, измученные поисками Кришны, стали разыгрывать те самые игры Владыки, ставшие им. У одной, изображавшей Путану, [другая], изображавшая Кришну, сосала грудь; иная, став младенцем и плача, ногою ударила [ту], что изображала повозку. Одна, став дайтьей, унесла другую, представлявшую себя младенцем-Кришною; какая-то поползла, волоча ноги, со звоном [ножных колокольцев]. Две изображали Кришну и Раму, иные — пастухов; иная убивала [ту], что изображала телёнка, а одна там — [ту], что изображала Баку. Как Кришна, окликнув, [собирал] далеко ушедших, — [и одна] звала за собою, играющую на флейте, забавляющуюся, — прочие хвалили: „Славно!“ Положив свою руку на [плечо] одной, идущая сказала другой: „Я — Кришна, смотрите на изящную походку!“ — с умом, [ушедшим] в него. „Не бойтесь ветра и ливня — защита от них устроена мною!“ — сказав так, одна, силясь, подняла одною рукою свой покров. Взойдя [на другую] и наступив ногою на голову, одна сказала другой, о царь: „Ступай, злая змея! Я ведь родился карателем злодеев“. Там одна сказала: „Эй, пастухи! Глядите на страшный лесной пожар! Живо закройте свои глаза — я тотчас устрою вам благополучие“. Связанная другою гирляндою, какая-то тонкая [дева] — там, у ступы: „Вяжу разбивателя горшков, похитителя свежего масла!“ — так [сказала та]; испугавшись, прекрасноглазая, закрыв лицо, изобразила подражание страху».