Śrīmad-Bhāgavatam 10.38.18-24

The Road That Brought Him10.38.18-24

4661 / 5136

LinuxTurn pages

Śrīmad-Bhāgavatam · 10.38.18-24

॥

Devanāgarī

न मय्य् उपैष्यत्य् अरि-बुद्धिम् अच्युतः
कंसस्य दूतः प्रहितो ऽपि विश्व-दृक्
यो ऽन्तर् बहिश् चेतस एतद् ईहितं
क्षेत्र-ज्ञ ईक्षत्य् अमलेन चक्षुषा
अप्य् अङ्घ्रि-मूले ऽवहितं कृताञ्जलिं
माम् ईक्षिता स-स्मितम् आर्द्रया दृशा
सपद्य् अपध्वस्त-समस्त-किल्बिषो
वोढा मुदं वीत-विशङ्क ऊर्जिताम्
सुहृत्तमं ज्ञातिम् अनन्य-दैवतं दोर्भ्यां बृहद्भ्यां परिरप्स्यते ऽथ माम्
आत्मा हि तीर्थी-क्रियते तदैव मे बन्धश् च कर्मात्मक उच्छ्वसित्य् अतः
लब्ध्वाङ्ग-सङ्गम् प्रणतम् कृताञ्जलिं
मां वक्ष्यते ऽक्रूर ततेत्य् उरुश्रवाः
तदा वयं जन्म-भृतो महीयसा
नैवादृतो यो धिग् अमुष्य जन्म तत्
न तस्य कश्चिद् दयितः सुहृत्तमो न चाप्रियो द्वेष्य उपेक्ष्य एव वा
तथापि भक्तान् भजते यथा तथा सुर-द्रुमो यद्वद् उपाश्रितो ऽर्थ-दः
किं चाग्रजो मावनतं यदूत्तमः स्मयन् परिष्वज्य गृहीतम् अञ्जलौ
गृहं प्रवेष्याप्त-समस्त-सत्कृतं सम्प्रक्ष्यते कंस-कृतं स्व-बन्धुषु
इति सञ्चिन्तयन् कृष्णं श्वफल्क-तनयो ऽध्वनि
रथेन गोकुलं प्राप्तः सूर्यश् चास्त-गिरिं नृप

Transliteration (IAST)

na mayy upaiṣyaty ari-buddhim acyutaḥ
kaṃsasya dūtaḥ prahito 'pi viśva-dṛk
yo 'ntar bahiś cetasa etad īhitaṃ
kṣetra-jña īkṣaty amalena cakṣuṣā
apy aṅghri-mūle 'vahitaṃ kṛtāñjaliṃ
mām īkṣitā sa-smitam ārdrayā dṛśā
sapady apadhvasta-samasta-kilbiṣo
voḍhā mudaṃ vīta-viśaṅka ūrjitām
suhṛttamaṃ jñātim ananya-daivataṃ dorbhyāṃ bṛhadbhyāṃ parirapsyate 'tha mām
ātmā hi tīrthī-kriyate tadaiva me bandhaś ca karmātmaka ucchvasity ataḥ
labdhvāṅga-saṅgam praṇatam kṛtāñjaliṃ
māṃ vakṣyate 'krūra tatety uruśravāḥ
tadā vayaṃ janma-bhṛto mahīyasā
naivādṛto yo dhig amuṣya janma tat
na tasya kaścid dayitaḥ suhṛttamo na cāpriyo dveṣya upekṣya eva vā
tathāpi bhaktān bhajate yathā tathā sura-drumo yadvad upāśrito 'rtha-daḥ
kiṃ cāgrajo māvanataṃ yadūttamaḥ smayan pariṣvajya gṛhītam añjalau
gṛhaṃ praveṣyāpta-samasta-satkṛtaṃ samprakṣyate kaṃsa-kṛtaṃ sva-bandhuṣu
iti sañcintayan kṛṣṇaṃ śvaphalka-tanayo 'dhvani
rathena gokulaṃ prāptaḥ sūryaś cāsta-giriṃ nṛpa

Word-by-word

SanskritIASTMeaning

न मयि उपैष्यति अरि-बुद्धिम् अच्युतः कंसस्य दूतः प्रहितः अपि विश्व-दृक्na mayi upaiṣyati ari-buddhim acyutaḥ kaṃsasya dūtaḥ prahitaḥ api viśva-dṛk«не примет Ачьюта в отношении меня мысли о враге — хоть я и посланец Кансы, [им] отправленный, — он, зрящий всё,; не ко мне приблизит враждебную мысль Ачьюта, Кансы посланец отправленный также всезрящий

यः अन्तः बहिः च चेतसः एतत् ईहितम् क्षेत्र-ज्ञः ईक्षति अ-मलेन चक्षुषाyaḥ antaḥ bahiḥ ca cetasaḥ etat īhitam kṣetra-jñaḥ īkṣati a-malena cakṣuṣāкто внутри и вовне зрит это усилие сознания — знаток поля — незапятнанным оком; который внутри вовне же сознания это усилие поля знаток зрит незапятнанным оком

अपि अङ्घ्रि-मूले अवहितम् कृत-अञ्जलिम् माम् ईक्षिता स-स्मितम् आर्द्रया दृशाapi aṅghri-mūle avahitam kṛta-añjalim mām īkṣitā sa-smitam ārdrayā dṛśā«ужели он взглянет на меня, склонённого у подножия стоп, со сложенными ладонями, с улыбкою, влажным взором,; ли у стоп подножия сосредоточенного сложенноладонного меня взглянет с улыбкою влажным взором

सपदि अपध्वस्त-समस्त-किल्बिषः वोढा मुदम् वीत-विशङ्कः ऊर्जिताम्sapadi apadhvasta-samasta-kilbiṣaḥ voḍhā mudam vīta-viśaṅkaḥ ūrjitāmи я, тотчас стряхнувший всю скверну, понесу мощную радость, лишённый опаски?; тотчас стряхнутовсяскверный понесу радость ушедшесомнительный мощную

सुहृत्-तमम् ज्ञातिम् अन्-अन्य-दैवतम् दोर्भ्याम् बृहद्भ्याम् परिरप्स्यते अथ माम्suhṛt-tamam jñātim an-anya-daivatam dorbhyām bṛhadbhyām parirapsyate atha mām«затем он обнимет меня — лучшего друга, родича, не имеющего иного божества, — двумя мощными руками;; лучшего друга родича неиногобожного руками мощными обнимет затем меня

आत्मा हि तीर्थी-क्रियते तदा एव मे बन्धः च कर्म-आत्मकः उच्छ्वसिति अतःātmā hi tīrthī-kriyate tadā eva me bandhaḥ ca karma-ātmakaḥ ucchvasiti ataḥведь тогда же самость моя делается местом омовения, и узы, состоящие из деяний, отпускают; самость ведь тиртхою делается тогда же моя, узы же деяниями составленные ослабевают оттого

लब्ध्वा अङ्ग-सङ्गम् प्रणतम् कृत-अञ्जलिम् माम् वक्ष्यते अक्रूर तत इति उरु-श्रवाःlabdhvā aṅga-saṅgam praṇatam kṛta-añjalim mām vakṣyate akrūra tata iti uru-śravāḥ«обретя касание тела, склонённому, со сложенными ладонями, мне скажет широкославный: «Акрура, милый!»; обретя тела касание склонённому сложенноладонному мне скажет «Акрура, милый» так широкославный

तदा वयम् जन्म-भृतः महीयसा न एव आदृतः यः धिक् अमुष्य जन्म तत्tadā vayam janma-bhṛtaḥ mahīyasā na eva ādṛtaḥ yaḥ dhik amuṣya janma tatтогда мы — исполнившие [цель] рождения; а кто не почтён Величайшим — тьфу на такое его рождение; тогда мы рождениеисполнившие Величайшим не же почтённый который, тьфу того рождение то

न तस्य कश्चित् दयितः सुहृत्-तमः न च अ-प्रियः द्वेष्यः उपेक्ष्यः एव वाna tasya kaścit dayitaḥ suhṛt-tamaḥ na ca a-priyaḥ dveṣyaḥ upekṣyaḥ eva vā«нет у него никого милого, ближайшего друга, ни немилого, ненавистного или того, кем пренебрегают;; не его некто милый лучший друг, не же немилый ненавистный пренебрегаемый же или

तथा अपि भक्तान् भजते यथा तथा सुर-द्रुमः यद्वत् उपाश्रितः अर्थ-दःtathā api bhaktān bhajate yathā tathā sura-drumaḥ yadvat upāśritaḥ artha-daḥи всё же преданных он почитает так, как [они его], — точно небесное дерево, дающее желаемое прибегшему; однако преданных почитает как так, небесное дерево как прибегшему желаемоедающее

किम् च अग्र-जः मा अवनतम् यदु-उत्तमः स्मयन् परिष्वज्य गृहीतम् अञ्जलौkim ca agra-jaḥ mā avanatam yadu-uttamaḥ smayan pariṣvajya gṛhītam añjalau«и ещё: старший брат, лучший из Яду, усмехнувшись, обняв меня, склонённого, взяв за сложенные ладони,; и же старший брат меня склонённого Яду лучший усмехающийся обняв взятого за сложенные ладони

गृहम् प्रवेश्य आप्त-समस्त-सत्-कृतम् सम्प्रक्ष्यते कंस-कृतम् स्व-बन्धुषुgṛham praveśya āpta-samasta-sat-kṛtam samprakṣyate kaṃsa-kṛtam sva-bandhuṣuвведя в дом, [где] оказаны все почести, спросит о содеянном Кансою с их родичами»; в дом введя полученновсепочётного спросит Кансою содеянное со своими родичами

इति सञ्चिन्तयन् कृष्णम् श्वफल्क-तनयः अध्वनिiti sañcintayan kṛṣṇam śvaphalka-tanayaḥ adhvaniтак размышляя о Кришне в пути, сын Швапхалки; так размышляющий о Кришне Швапхалки сын в пути

रथेन गो-कुलम् प्राप्तः सूर्यः च अस्त-गिरिम् नृपrathena go-kulam prāptaḥ sūryaḥ ca asta-girim nṛpaна колеснице достиг коровьего стана — а солнце горы заката, о царь; колесницею коровьего стана достигший, солнце же закатной горы, о царь

Translation

«„Не примет Ачьюта в отношении меня мысли о враге — хоть я и посланец Кансы, [им] отправленный, — он, зрящий всё, кто внутри и вовне зрит это усилие сознания — знаток поля — незапятнанным оком. Ужели он взглянет на меня, склонённого у подножия стоп, со сложенными ладонями, с улыбкою, влажным взором, и я, тотчас стряхнувший всю скверну, понесу мощную радость, лишённый опаски? Затем он обнимет меня — лучшего друга, родича, не имеющего иного божества, — двумя мощными руками; ведь тогда же самость моя делается местом омовения, и узы, состоящие из деяний, отпускают. Обретя касание тела, склонённому, со сложенными ладонями, мне скажет широкославный: „Акрура, милый!“ — тогда мы — исполнившие [цель] рождения; а кто не почтён Величайшим — тьфу на такое его рождение. Нет у него никого милого, ближайшего друга, ни немилого, ненавистного или того, кем пренебрегают; и всё же преданных он почитает так, как [они его], — точно небесное дерево, дающее желаемое прибегшему. И ещё: старший брат, лучший из Яду, усмехнувшись, обняв меня, склонённого, взяв за сложенные ладони, введя в дом, [где] оказаны все почести, спросит о содеянном Кансою с их родичами“. Так размышляя о Кришне в пути, сын Швапхалки на колеснице достиг коровьего стана — а солнце горы заката, о царь».

Commentary

Камсасья дутах прахитах апи — «хоть я и посланец Кансы». Он сам называет своё положение: приехал по злому поручению. Оправдание строит не на невиновности, а на том, что видящий сердце разберётся.

Атма хи тиртхи-крияте — «самость моя делается местом омовения». Не он идёт к тиртхе — он сам ею становится от объятия. Богословие паломничества вывернуто одною строкой.

Акрура тата ити — «„Акрура, милый!“». Вершина мечты — обращение по имени с ласковым словом. Не дар, не милость, не чудо; одно слово.

Дхик амушья джанма тат — «тьфу на такое его рождение». Единственная грубость во всей главе обращена на самого себя в случае неудачи. Мера принята заранее.

Сура-друмах ядват — «точно небесное дерево». Беспристрастие и отзывчивость примирены образом дерева: оно равно ко всем, но даёт тому, кто подошёл. Довод снимает противоречие без спора.

Сампракшьяте камса-критам сва-бандхушу — «спросит о содеянном Кансою с их родичами». Даже в мечте разговор кончается делом: его спросят о родне в темнице. Дорога, начатая восторгом, приводит к отчёту.

Verses in this chapter

Дорога начинается с перебора заслуг — и ни одна не находится: приготовление к встрече идёт через недоумение, а не через уверенность. Себя он видит плывущим по течению, а не идущим, и надежду высказывает осторожно; уверенность же берёт из приметы по дороге — звери идут справа. Он благодарит того, кто послал его на злое дело, потому что умысел злодея обернулся для него удачею. В одном перечне у него стоят Брахма со Шри и деревенские женщины: чтимое богами и запачканное краскою с груди, — ни одно определение не отменяет другого; речи без него названы нарядом на покойнике, а ладонь, о которой он просит, узнаётся по двум прежним случаям — просьба опирается на прецедент. Собираясь кланяться Владыке, он сразу поминает и деревенских приятелей. Своё положение он называет сам: приехал по злому поручению, — и оправдание строит не на невиновности, а на том, что видящий сердце разберётся; самость же его от объятия делается местом омовения — богословие паломничества вывернуто одною строкой. Вершина мечты — обращение по имени с ласковым словом, и единственная грубость во всей главе обращена на себя в случае неудачи; беспристрастие и отзывчивость примирены образом дерева, которое равно ко всем, но даёт подошедшему. Следы названы украшением, надетым на землю, а посол царя валяется в пыли, когда свидетелей ещё нет. Долгожданная встреча застаёт братьев за работою — идут доить; первое, что он видит, — цвет и возраст, двое мальчиков, чёрный и белый, а сравнение берётся из ювелирной лавки. Поклон назван вещью: тело падает плашмя, как брошенный шест; имени своего он выговорить не смог, зато обнимает его та самая рука со знаком колеса, о которой он думал в дороге. Хозяева сами моют гостю ноги — обряд гостеприимства исполнен теми, кому он приехал кланяться. А Нанда описывает жизнь под Кансою скотоводческим сравнением: живём, как овцы у забойщиков, — и говорит это в лицо царскому послу.

10.38.1-10 10.38.11-1710.38.18-2410.38.25-33 10.38.34-43

Version

9988528b1468 · published Aug 15, 2026, 8:00:00 PM UTC

Available inRU

PreviousVerse 10.38.11-17 NextVerse 10.38.25-33

Page between verses with