«Хорошо усаженным, принявшим гостеприимство, Шрутадева, представ, с супругою, своими и детьми, сказал, касаясь стоп: „Не ныне [впервые] нами обретён в лицезрении высший Муж, — [но] когда, сотворив это [всё] силами, он вошёл [в него] бытием самости; как спящий человек умом же, своею майей, сотворив иной мир, сновидный, войдя [в него], является [там]. У слушающих, говорящих, постоянно почитающих тебя и кланяющихся, у людей, беседующих [о тебе], ты сияешь внутри, в сердце, — [у тех], чья самость незапятнана. Хотя и пребывающий в сердце, [ты] весьма далёк для тех, чьё сознание разбросано деянием; неуловимый своими силами — [и всё же] близок [тем], чья самость обрела [благие] свойства. Да будет поклон тебе — высшей Самости знающих самость, не-самости, [тому], у кого смерть отделена от своей самости, пришедшему к признакам причинного и беспричинного, [тому], чьё зрение своею майей не закрыто и не пресечено. Ты, такой, наставь нас, своих слуг: что, о бог, нам делать? Этим кончается мучение людей — тем, что ты стал доступен глазу“. Услышав так им сказанное, Владыка, уносящий муку склонившихся, взяв рукою [его] руку, смеясь, сказал ему: „О брахман, знай: эти молчальники прибыли ради милости к тебе; они странствуют со мною по мирам, очищая пылью со стоп. Боги, [святые] поля, святыни — лицезрением, прикосновением, почитанием очищают медленно, со временем; и то — [лишь] взглядом достойнейших. Брахман по рождению превосходнее всех живых здесь, [а] подвижничеством, знанием, довольством — что уж [сказать], если соединён с моею долею? Не милее мне, чем брахман, этот мой четырёхрукий облик: брахман состоит из всех Вед, а я ведь состою из всех богов. Дурноразумные, не зная так, презирают, завистливые, наставника, меня, брахмана [и] самость — [те], чьё зрение [видит] почитаемое [лишь] в изображении и прочем. Эту вселенную — движущуюся и неподвижную, и состояния, что её причины, — «они — мои облики», — так брахман полагает в сознании, по моему воззрению. Потому этих брахма-провидцев, о брахман, чти с верою в меня; если так — я воистину почтён; не иначе — [даже] обильными богатствами“. Он, так наставленный владыкою, лучших из дваждырождённых с Кришною почтив с настроением единой самости, — и Майтхила — обрёл прибежище праведных. Так у двух своих преданных, о царь, Владыка, преданный преданным, прожив [и] указав благой путь, снова пошёл в Двараку».