śrī-bhagavān uvāca
अथ ते सम्प्रवक्ष्यामि साङ्ख्यं पूर्वैर् विनिश्चितम्
यद् विज्ञाय पुमान् सद्यो जह्याद् वैकल्पिकं भ्रमम्
आसीज् ज्ञानम् अथो अर्थ एकम् एवाविकल्पितम्
यदा विवेक-निपुणा आदौ कृत-युगे ऽयुगे
तन् माया-फल-रूपेण केवलं निर्विकल्पितम्
वाङ्-मनो-ऽगोचरं सत्यं द्विधा समभवद् बृहत्
तयोर् एकतरो ह्य् अर्थः प्रकृतिः सोभयात्मिका
ज्ञानं त्व् अन्यतमो भावः पुरुषः सो ऽभिधीयते
तमो रजः सत्त्वम् इति प्रकृतेर् अभवन् गुणाः
मया प्रक्षोभ्यमाणायाः पुरुषानुमतेन च
atha te sampravakṣyāmi sāṅkhyaṃ pūrvair viniścitam
yad vijñāya pumān sadyo jahyād vaikalpikaṃ bhramam
āsīj jñānam atho artha ekam evāvikalpitam
yadā viveka-nipuṇā ādau kṛta-yuge 'yuge
tan māyā-phala-rūpeṇa kevalaṃ nirvikalpitam
vāṅ-mano-'gocaraṃ satyaṃ dvidhā samabhavad bṛhat
tayor ekataro hy arthaḥ prakṛtiḥ sobhayātmikā
jñānaṃ tv anyatamo bhāvaḥ puruṣaḥ so 'bhidhīyate
tamo rajaḥ sattvam iti prakṛter abhavan guṇāḥ
mayā prakṣobhyamāṇāyāḥ puruṣānumatena ca
«Теперь я изложу тебе санкхью, решённую древними, познав которую человек тотчас оставит различающее заблуждение. Было знание, а также предмет — одно лишь, неразличённое, — когда в начале, в Крита-югу, ещё не бывшую югою, были люди, искусные в различении. То великое, в облике плода майи, единое, неразличённое, недоступное речи и уму, истинное, — стало двояким. Из них двоих один предмет — пракрити, состоящая из обоих; иное же начало — знание; оно зовётся пурушей. Тамас, раджас и саттва — таковы возникли гуны пракрити, возмущаемой мною и с соизволения пуруши».
f0d2c6213e72 · published Aug 16, 2026, 8:00:00 AM UTC
Available inRUPage between verses with
Санкхьям пурваир винишчитам — «санкхью, решённую древними». Слово «винишчита» значит: доведённое до решения, окончательно установленное. Учение не выдаётся за новое и не приписано себе. После двадцать второй главы, где одиннадцать счислений признаны равно законными, теперь предложено одно — не как единственно верное, а как решённое, то есть готовое к употреблению.
Ваикальпикам бхрамам — «различающее заблуждение». Названо, ради чего всё излагается, и названо тем же оборотом, каким кончилась двадцать вторая глава. Обещано, что оставят его «садьях», тотчас. Санкхья предложена не как сведения об устройстве мира, а как средство от привычки делить, и потому вся глава будет двигаться от единого к многому и обратно.
Двидха самабхавад брихат — «великое стало двояким». Определений перед этим четыре, и все отрицательные: единое, неразличённое, недоступное речи и уму. И глагол «самабхават», стало, — не «разделилось» и не «породило». Раздвоение описано как событие с самим великим, а не как отделение от него чего-то; и прибавлено «майя-пхала-рупена», в облике плода майи.
Убхая-атмика — «состоящая из обоих». Тонкость, легко проходящая мимо: одна из двух половин — пракрити — сама названа состоящей из обеих. То есть деление получилось неровным. Одна сторона включает в себя и другую, и потому в двадцать второй главе и было сказано, что различия между ними не разглядеть.
Джнанам ту аньятамо бхавах — «иное же начало — знание». Пуруша определён не через сознание вообще и не через личность, а через «джнана» — знание, поставленное в пару к «артха», предмету. Разделено не на дух и материю, а на знающее и знаемое; и такое деление сразу объясняет, почему одно без другого не наблюдается.
Пуруша-ануматена — «с соизволения пуруши». Гуны возникают от двойного действия: Он возмущает пракрити, и пуруша соизволяет. Второе слово важнее первого — «анумата» значит согласие, а не поступок. Пуруша ничего не делает и всё-таки участвует, ибо без его согласия возмущение остаётся без последствий; и это то же «взирает», что было сказано в двадцать второй главе.