सूत उवाच
श्रुत्वा तु वचनं तेषां सर्वेषाम् इति चेति च ॥
वासुकेश् च वचः श्रुत्वा एलापत्रो ऽब्रवीद् इदम् ॥
न स यज्ञो न भविता न स राजा तथाविधः ॥
जनमेजयः पाण्डवेयो यतो ऽस्माकं महाभयम् ॥
दैवेनोपहतो राजन् यो भवेद् इह पूरुषः ॥
स दैवम् एवाश्रयते नान्यत् तत्र परायणम् ॥
तद् इदं दैवम् अस्माकं भयं पन्नगसत्तमाः ॥
दैवम् एवाश्रयामो ऽत्र शृणुध्वं च वचो मम ॥
अहं शापे समुत्सृष्टे समश्रौषं वचस् तदा ॥
मातुर् उत्सङ्गम् आरूढो भयात् पन्नगसत्तमाः ॥
देवानां पन्नगश्रेष्ठास् तीक्ष्णास् तीक्ष्णा इति प्रभो ॥
पितामहम् उपागम्य दुःखार्तानां महाद्युते ॥
देवा ऊचुः
का हि लब्ध्वा प्रियान् पुत्राञ् शपेद् एवं पितामह ॥
ऋते कद्रूं तीक्ष्णरूपां देवदेव तवाग्रतः ॥
तथेति च वचस् तस्यास् त्वयाप्य् उक्तं पितामह ॥
एतद् इच्छाम विज्ञातुं कारणं यन् न वारिता ॥
sūta uvāca
śrutvā tu vacanaṃ teṣāṃ sarveṣām iti ceti ca ||
vāsukeś ca vacaḥ śrutvā elāpatro 'bravīd idam ||
na sa yajño na bhavitā na sa rājā tathāvidhaḥ ||
janamejayaḥ pāṇḍaveyo yato 'smākaṃ mahābhayam ||
daivenopahato rājan yo bhaved iha pūruṣaḥ ||
sa daivam evāśrayate nānyat tatra parāyaṇam ||
tad idaṃ daivam asmākaṃ bhayaṃ pannagasattamāḥ ||
daivam evāśrayāmo 'tra śṛṇudhvaṃ ca vaco mama ||
ahaṃ śāpe samutsṛṣṭe samaśrauṣaṃ vacas tadā ||
mātur utsaṅgam ārūḍho bhayāt pannagasattamāḥ ||
devānāṃ pannagaśreṣṭhās tīkṣṇās tīkṣṇā iti prabho ||
pitāmaham upāgamya duḥkhārtānāṃ mahādyute ||
devā ūcuḥ
kā hi labdhvā priyān putrāñ śaped evaṃ pitāmaha ||
ṛte kadrūṃ tīkṣṇarūpāṃ devadeva tavāgrataḥ ||
tatheti ca vacas tasyās tvayāpy uktaṃ pitāmaha ||
etad icchāma vijñātuṃ kāraṇaṃ yan na vāritā ||
Сута сказал: «Выслушав слова всех их — [одно] так, [другое] этак — и слово Васуки, Элапатра сказал так: «То жертвоприношение [всё же] состоится; и нет [такого средства, чтобы] не было того царя Джанамеджаи, потомка Панду, от которого нам великий страх. Кого поразил рок (даива), о царь, тот лишь к року и прибегает — нет ему иного прибежища. Таков и этот наш страх, [насланный] роком, о лучшие из змеев; к року же и прибегнем здесь — слушайте моё слово. Когда изрекалось то проклятие, я, [малым] взойдя на колени матери от страха, услышал тогда слово, о лучшие из змеев. Боги, придя к Прародителю, удручённые горем, [спросили], о многосиятельный: «Кто, родив любимых сыновей, проклянёт [их] так, о Прародитель, кроме лютой видом Кадру, пред твоим лицом, о бог богов? И ты тоже сказал ей „да будет так“, о Прародитель; это [и] желаем мы узнать — по какой причине ты не воспрепятствовал [ей]?»
31d4cf8e7c08 · published Jun 16, 2026, 5:00:00 AM UTC
Page between verses with
Речь Элапатры открывает глубокую истину о роке (даиве) и предании себя высшей воле. Поняв, что проклятие неотвратимо, что оно — действие рока, утверждённого свыше, Элапатра не ищет греховных лазеек, как прочие змеи, а призывает «прибегнуть к даиве» — то есть смириться перед высшей волей и в ней искать спасения. Так писание учит: когда плод кармы неотвратим, мудрость не в противлении, а в предании себя Господу, ибо «кого поразил рок, тот лишь к року и прибегает». В этом — прообраз шаранагати: предание себя высшей воле как единственного истинного прибежища в беде. Замечательно и недоумение богов: как мать могла проклясть родных сыновей? — что подчёркивает противоестественность злобы Кадру. А вопрос, почему Брахма не остановил её, вводит важнейшее объяснение (в следующих стихах): кара постигнет лишь нечестивых, праведные же спасутся. Так за неотвратимостью рока скрывается высшая справедливость, различающая злых и добрых.